Книга Нарушая правила, страница 73 – Юлия Устинова

Что это было? Трудно сказать. Кроме того раза, отчим никогда не предлагал мне смотреть с ним порно и ни к чему не склонял, только лупил с какой-то изощренной злобой и жестокостью, пока матери не было рядом.

Я, конечно, в долгу не оставался, и матом его крыл, и гадости делал, и из дома убегал. Мама тогда любой мой косяк валила на отца, а тому было похрен. А когда мне исполнилось шестнадцать, отчим сам предложил матери купить для меня квартиру. Вскоре я съехал от них. К тому времени он уже расстался со своей идиотской затеей перевоспитать испорченное отродье. И с кулаками больше не лез, да и вообще меня игнорировал. После девятого класса я так сильно вымахал, что стал выше него, тогда же начал ездить в тренажерку. Это я сейчас понимаю, почему вдруг дядя Вова перестал размахивать кулаками и оставил меня в покое.

Я вырос и мог ему ответить.

Но Марк… Что он с ним вытворяет?

Ведь он его ребенок…

Становится нечем дышать. Меня точно током шибануло.

В попытке прогнать дурные мысли, я дергаю молнию на куртке, но ничего не выходит. В голову лезет самое отвратительное, гадкое, мерзкое.

— Он звал тебя смотреть с ним порнушку, да? — осторожно предполагаю я. Брат лишь кивает в ответ. Прикрыв на секунду глаза, я делаю размеренный вдох. — Что ещё? Он тебя трогал? Просил что-то ему сделать? — стараюсь говорить спокойно и не подавать вида, насколько меня воротит от этих вопросов.

Марк начинает трясти головой.

— Нет! Нет! Ты чего?! — смотрит на меня ошалевшим взглядом. — Просто мне не хочется смотреть такие… фильмы. Я так ему и сказал, что мне не нравится, встал с дивана. Тогда он схватил меня за руки, начал трясти, назвал девчонкой… — угрюмо объясняет брат.

— Сука… — я сжимаю челюсти. — Как же я его ненавижу… Так, это все? Точно?

— Да, — кивает Марк.

Я изучаю его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду или старается скрыть что-то, в чем не хочет сознаваться. К сожалению, мне не дано читать мысли. Пацан выглядит хмурым, раздраженным и не больше. Возможно, я зря гоню на отчима, и никакой он не извращенец, и не педофил, а просто тупой кусок дерьма с замашками диктатора, но факт остается фактом — он издевается над своим сыном.

— Мама знает, что отец тебя избивает?

Брат ведет плечом.

— Нет.

— Так почему ты ей не скажешь?!

— Папа говорит, что только слабаки жалуются, — бормочет Марк. — А настоящий мужчина должен быть терпеливым и стойким.

Я сжимаю кулаки.

— Знаешь, что, братишка, козел твой папа, — выпускаю воздух через ноздри. — Настоящий мужчина не тот, кто молчит и терпит, а тот, кто может за себя постоять. Настоящий мужчина не издевается над детьми. Настоящий мужчина не самоутверждается за счет слабых, — я проглатываю вставший в горле комок. — Вот что. Будешь со мной в зал ходить. Или лучше найду тебе тренера.

Ссутулившись, Маркс шаркает кроссовком по трещине в асфальте.

— Папа не разрешит.

— Да пошел он! — рявкаю я. — Слушай, ты главное не бойся. Я тебя в обиду не дам. Он больше пальцем тебя не тронет. Понял?

— Ладно, — судя по голосу, он мне не верит.

Я снова тянусь за сигаретами.

— Ну и все. Я найду тренера. Бокс, дзюдо — любые единоборства, что сам выберешь, — выдавливаю из себя подобие улыбки.

— Чтобы папу бить? — с сомнением в голосе произносит Марк.

— Нет. Чтобы уметь себя защитить. И не только от него. В мире много говнюков, поверь мне на слово.