Книга Острые предметы, страница 73 – Юлия Устинова

— Извини… — стесненно выдыхает Женя, наступив мне на ногу и плавно опустив ягодицы поперек моих ног.

И по шкале неловкости этот момент тянет на пять из пяти.

У меня самого мощный мандраж развивается от близости женского тела, его тепла и еле уловимого аромата яблока.

Обвожу рукой Женю за талию, крепче к себе прижимаю и потираюсь лицом о ее голое плечо.

Это приятнее, чем я представлял — ощущать ее в своих руках не когда ей хреново, а как сейчас, когда она такая податливая.

Я сам поплыл.

Кровь бурлит в венах. В дыхалке тесно. Пресс напряжен. Под ребрами боксерский поединок. А в паху восстание намечается… Гладиатора, блядь.

— Не извиняйся, — сглатываю, наслаждаясь правильностью собственных реакции. — Или я тоже буду.

— Что будешь? — Женя заламывает брови.

Ее взгляд беспокойно мечется по моему лицу и тормозит там, где надо. На губах. Обжигает.

— Извиняться, — ухмыляюсь.

— Ты? За… что?

Я рукой тянусь к ее губам и задеваю большим пальцем нижнюю. Нежную и мягкую. Оттягиваю, обнажая розовые десна и ровные зубы.

— За это…

Ладонь на затылок перемещаю. Накрываю ее рот своим.

Женя замирает, я притормаживаю. И мы двигаемся. Оба. Навстречу.

Женя мою шею обвивает, дрожит, и я сильнее раскрываю ее языком.

По мозгам бьет волна кайфа.

Я думал, что забыл, как надо целоваться. Последний раз я целовал Марину. Это было четыре года назад. Но, оказывается, поцелуй — та же езда на велосипеде. С горы. Без тормозов. С закрытыми глазами. Медленно…

Сначала медленно, а потом я набираю скорость, сминаю губы девушки, язык глубже толкаю. Она тоже разгоняется. С языком не сразу отвечает, но когда робко задевает мой, я уже без руля еду.

Я вспомнил. Оказывается, поцелуев достаточно, чтобы начать думать членом даже с девушкой, которую уважаешь и с которой готов сдувать гребаные пылинки.

Сейчас я к другому готов… Ведь она такая… И я… Короче… Блядь…

При всем моем уважении к Жене, она делает меня тверже собственного кулака.

— Идем? — зажмурившись, толкаюсь носом ей в щеку.

— Куда?

Мы оба громко и тяжело дышим.

— В комнату, — бедро ее стискиваю пальцами. — Хочу тебя…

— Там… Там же Миша спит, — рассеянно выводит, напоминая о пацане, занявшем единственное спальное место в доме, где с комфортом могут расположиться двое взрослых.

Слова Жени не звучат двусмысленно. Она не против.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю чисто для порядка.

У меня уже есть варианты. Их столько, сколько в этой хате горизонтальных поверхностей. И, чего уж там, вертикальные меня бы тоже устроили.

Возможностей дохуя и больше. Было бы желание. А с этим у нас обоих нет проблем.

— Я… не… знаю, — дробью выдыхает Женя.

И я предлагаю ей самое банальное, как мне кажется:

— В ванную пошли?

Евгения

Саша проводит ладонью по своему бедру.

— Иди ко мне, Жень, — предлагает сесть к нему.

Я не против, наоборот, но вот так просто подняться и усесться на колени к мужчине по первому же зову не решаюсь. Не хочу, чтобы он подумал, что для меня это в порядке вещей. Но когда Саша тянется ко мне и повторяет свою просьбу вербально, я без лишних колебаний опускаюсь на него. И без особой грации. На ногу Саше пяткой наступаю.

— Извини…

Смущаюсь жутко, что слышно как в груди клокочет.

Саша за талию меня крепче притягивает, и я чувствую жар, исходящий через футболку от его крупного твердого торса.