Книга Острые предметы, страница 44 – Юлия Устинова

— Нет-нет, дело не только в маме, — Саша спешит меня успокоить. — В твоем сыне, конечно. Ну вот как тебе объяснить? Я просто чувствую, что должен.

— Да кому ты что должен, Саш?! — искренне поражаюсь тому, сколько этот человек еще готов на себя взвалить. — Разве ты мало пострадал?! И… страдаешь… Разве на тебя не смотрят косо? Разве ты все это заслужил?! — В глазах режет, и я зажмуриваюсь, выпуская из глаз по капле. — Мне безумно-безумно жаль, что тебе пришлось пережить. Но Миша — не твоя проблема. Тебе же…

— Миша — и не проблема, — мягко перебив, Саша не позволяет мне закончить. — Жень, не плачь... То, что я предлагаю — это правильно. Разумно. Рационально.

— Рационально? — нервно покусываю губы и даже посмеиваюсь сквозь слезы.

— Не придирайся к словам, ладно? — укоряет меня взглядом исподлобья. — Это то, что я считаю нужным сделать.

Трясу головой. Поражаюсь, как у него получается так просто рассуждать о столь серьезных вещах.

— Я… Я не знаю, Саш… — провожу по лицу ладонями, утирая влагу. — Я не могу представить… Это же на всю жизнь… И…

— Разумеется, — твердо давит Саша, снова обрывая меня. — Но я готов. Решение взвешенное. Ты не должна воспитывать сына одна. У Миши есть близкие.

— И ты готов соврать матери? — недоверчиво смотрю на него.

— А кому от этого будет плохо? — парирует Саша.

— Не знаю… — растерянно пожимаю плечами и замолкаю, заметив перемену в Сашиных глазах.

— Разве что… — двинув желваками, начинает он, — у тебя есть более подходящая кандидатура на роль Мишиного отца?

И это не звучит деликатно. Саша и взглядом, и тоном требует ясности здесь и сейчас.

— Нет, — говорю, как есть.

Тогда он кивает:

— Ладно.

Беру чашку в обе руки. Фарфор горячий. Напиток горький и обжигающий. Я морщусь. Молоко я добавлять не стала и налила себе чай просто за компанию. А теперь Саша Химичев будто бы тоже за компанию хочет поучаствовать в судьбе моего сына.

— И как ты будешь к нему относиться? — въедливо вывожу, опуская чашку на стол.

— Как к родному человеку… — не теряется Саша. — В смысле, Жень? А как еще?

Очень волнительно это слышать, но так трудно поверить. Невозможно даже представить. А воплотить в жизнь безумно страшно.

— Саш, это всё… — я опираюсь локтями на стол и хватаюсь за голову.

Сердце стучит в отчаянном ритме. В мыслях полная сумятица. Щеки горят. Я давно не чувствовала себя такой растерянной.

— Не отвечай сейчас ничего, хорошо? — осторожно просит Саша. — Ты мать, и решение только ты можешь принять. Просто пока Миша не вырос и некоторых вещей не понимает, мы хотя бы для него можем что-то исправить и сделать его жизнь… полноценнее, что ли. И, надеюсь, счастливее. Я сам вырос без отца. В глаза его ни разу не видел. Поэтому знаю, каково это — быть сыном космонавта, геолога или погибшего летчика. Это отстой — не знать, чей ты ребенок, и почему так вышло, что не нужен своему отцу.

Саша приводит еще один весомый аргумент в пользу того, что мне следует принять его предложение.

И… Господи… Сколько раз я сама об этом думала! Думала, что мне ответить сыну, когда тот вырастет и спросит, кто его папа и где он.

Саша поднимается, тянется рукой в задний карман, и я из-под ладони наблюдаю, как на столе возникает сложенная пополам стопка купюр.

— Вот, — Саша двигает ее ближе ко мне. — Купи что-то… Я не знаю, что ему надо. Детям ведь всегда что-то надо. Но помощь я предлагаю не только финансовую. Я готов разделить и обязанности, — вворачивает следом. Вскидываю на него взгляд. — И что бы ты не решила, я буду помогать. Хоть так, — он мрачно на деньги смотрит, будто ставя перед фактом. — Этомненужно, понимаешь? Очень нужно, Женя.