Книга Острые предметы, страница 147 – Юлия Устинова

— Миш, здоров, — тяну к малому руку, и тот подходит. Женя громко пыхтит, а я к своей сумке опускаюсь и вынимаю две гантели весом по килограмму. — Смотри. Будем заниматься. — Гантели убираю в сторону и достаю упакованный в коробку вертолет. — Держи, — вручаю ему. — Иди пока открывай. Мы тут с мамой поговорим, и потом построим для него площадку.

— На кухню пошли, — поднявшись, бросаю Жене.

Она берет букет, идет вперед, и я закрываю за нами дверь, чтобы собака не мешала, и Мишка не услышал лишнего.

Я опускаюсь на стул и вытягиваю ноги. Женя достает вазу, наливает ледяную воду и начинает подрезать стебли. Каждое ее движение буквально пищит о том, как она взвинчена.

Понимаю, что мы еще не закончили.

Но молчу и наблюдаю за ее нервными руками.

— Так и будешь привозить ему игрушки… неизвестно откуда? — она морщится и с усилием щелкает большими ножницами по стеблю.

— В смысле “неизвестно”? — отражаю ровно. — Ты знаешь, куда я ездил.

Женя бросает на стол цветок, следом — ножницы и снова расходится гневной тирадой:

— Я тебе звонила! Сотню раз! Писала эти тупые эсэмэски! Нахрена ты купил телефоны, если от них нет никакого толка?!

— Забыл зарядник, Жень, — виновато морщусь. — Да правда.

Все одно к одному.

Я закидываю голову и стучу затылком о стену. Реально подстава какая-то получилась.

Перед боем я позвонил ей с мобильного. Потом никакой приперся в номер, помылся, закидался анальгетиком и рухнул в кровать. Зарядка сдохла. И перед обратным рейсом я позвонил Жене с таксофона, но она не ответила.

— И что ты там делал? — Женя смотрит на меня взглядом грозной училки.

Вижу, что всерьез решила придолбаться к моим отъездам — имеет право. Но я уже предвкушаю ее реакцию на правду. Вот серьезно, никогда так ни в чем не был уверен: ей все это, пиздец, как не понравится.

Поэтому я не гоню с деталями, а обтекаемо сообщаю:

— Деньги зарабатывал.

— Это же за какую работу столько платят?

Ее голос и взгляд полны сомнений.

— Вспомнила, что я в тюряге сидел, да? — не сдерживаюсь, комментируя ее очевидный намек на то, что я занимаюсь чем-то противозаконным.

— Причем тут это?!

Подобрав ноги, я скрещиваю голени и трясу коленкой.

— Ну ты же меня в чем-то подозреваешь.

— Я не… — Женя на миг теряется, чтобы снова начать меня чихвостить: — Я не подозреваю! Я просто хочу понять! Куда ты мотаешься и чем занимаешься! Ты хоть врубаешься, что тебя опять могут посадить?!

— А, думаешь, нет? — одергиваю грубо. — Сядь, — достаю для нее табурет из-под стола.

Не то, чтобы покорно, но она садится и внимательно смотрит, ждет, что я скажу.

Я и так, и сяк кручу мысль, но по итогу говорю, как есть:

— Ничем супер криминальным не занимаюсь. Просто дерусь за деньги.

Судя по тому, как вытягивается лицо Жени, такого она не ожидала.

Она потрясена, однако чувствуется, что испытывает и некоторое облегчение.

— Это… как?

— Подпольные бои. Тотализатор. За победу платят гонорар.

— Это… легально?

— Нелегально, но престижно. Организация очень серьезная, со всей страны бойцы приезжают и из СНГ. И там замешаны люди в погонах, так что проблем быть не должно.

— Господи, Саша… — Женя накрывает нос и губы сложенными ладонями.

Ладно… Насчет облегчения я явно поспешил. Она дико встревожена.

— Можно было бы продать почку. Но я что-то как-то… — говорю, чтобы съехать с темы и переключить ее.