Книга Танец драконов и ключей. Том 1, страница 98 – Юлия Григорова

— Думают, что это я сама избавилась от него и наговариваю на призраков… — захлёбываясь слезами, едва слышно продолжила женщина. — Никто не помог мне искать… Они думают, что, мол, крышей поехала после смерти мужа. Они не слышали хлопков… Ничего не видели…

Глоир вернулся к столу и замер между нами. Бросил короткий взгляд на меня, потом на незнакомку и заботливо протянул ей руку. Ничего не понимая, она отставила стакан, коснулась ладони всадника в перчатке и поднялась со стула.

— В твоём несчастье виновен человек. Это работа для стражников и старосты, не для элесторов, — строго заявил Глоир.

От его слов покрасневшее от слёз лицо женщины побелело. Она сжалась ещё больше и вцепилась пальцами в грязную юбку.

— Они даже слушать не хотят, я же… — Она снова зашлась в рыданиях, но вытолкнула из себя: — Я же и пытаюсь объяснить!

— Я обсужу с ними их бездействие. Ведь если младенца на самом деле утопили вы, то им следовало вас повесить.

От того, с каким равнодушием Глоир произнёс эти слова, я чуть не подавилась воздухом. В горле запершило и пришлось непроизвольно откашляться. В отличие от моей, реакция женщины оказалась иной.

Она неожиданно выпрямилась так, словно всегда имела прямую осанку и в жизни не горбилась. Вытянувшись напротив элестора во весь свой маленький рост, незнакомка едва доставала ему до ключиц. Её горло дёрнулось, она сглотнула и сделала вдох.

— Пусть так! Пусть лучше меня повесят! Но я никогда бы не причинила вреда своему малышу! Он ведь единственное, что у меня осталось от мужа! Да как я вообще могла бы так поступить!

Мне начало казаться, что женщину накрывает истерика. С моей стороны явно было ошибкой молчать всё это время. Переборов своё негодование и брезгливость по отношению к ней, я медленно поднялась из-за стола и втиснулась между несчастной и Глоиром.

— Всё, всё, успокойтесь. Никто вас не повесит, это абсурд какой-то, — пробормотала я, пытаясь добавить в голос уверенности. — Идите к себе.

Незнакомка уставилась на меня так, словно я предложила ей повеситься самой. Губы задрожали, глаза налились слезами. Она снова ссутулилась, как под тяжестью всех проблем мира.

— Куда к себе? Там всё напоминает о них… — Она осеклась и зашлась в несдерживаемых рыданиях.

Официантке, с которой не так давно беседовал Глоир, эта сцена надоела ещё раньше. Девушка подошла к женщине сзади, приобняла её за плечи и развернула в сторону двери.

— Ну всё, всё, Мэри, хватит. Иди домой, а я после закрытия принесу тебе суп. Ляг в кровать и закрой глаза, так ты ничего не будешь видеть… — Она настойчиво, но в то же время ласково повела её к выходу, успокаивая и приговаривая одни и те же слова в разной последовательности. Тяжёлая дверь скрипнула, и их шаги растворились в вечернем ветре.

Устало выдохнув, я вернулась на место и взяла стакан с водой.

— Зря ты это, — сурово сказал Глоир и тоже сел на стул.

— Зря что? — не поняла я.

— Зачем давать ложные надежды? Я не знаком со старостой и местным главой стражи, но уверен, что они скорее повесят её, чем захотят разбираться и искать правду. Просто пока сжалились над бедняжкой и решили замять дело.

Уставившись на него, я медленно моргнула.

— Это же бред…

— Люди скорее поверят в то, что одинокая вдова, лишившаяся со смертью мужа средств к существованию, сошла с ума от горя и отчаяния и убила своего же ребёнка, чем в то, что младенца мог кто-то похитить. Пока от стражи не требовали выполнения долга, обвиняемую никто не трогал. Когда же мы завтра решим с ними побеседовать, они вполне могут изменить своё мнение.