Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 160 – Юлия Григорова

— Ты слишком предсказуем, — сказала я, потратив всё своё самообладание на то, чтобы взять себя в руки. — Ты хочешь, чтобы я сорвалась. Чтобы напала. Чтобы дала тебе повод меня «укротить». Но вот что действительно бесит тебя: я могу сделать всё это. И всё равно не дам тебе того, чего ты хочешь сильнее всего.

— И чего же я, по-твоему, хочу, кроме твоей крови, которую ты мне уже отдаёшь? — с вызовом спросил он.

Держать руку над банкой оказалось весьма утомительно, тем более что она ещё и болела в местах порезов. Поморщившись от неприятного ощущения того, как капли крови стекали по коже, я наклонилась к Килиану, и взмахнула ресницами, прекрасно зная, как это должно действовать на тех мужчин, которых я интересовала. Получилось не очень. Мир перед глазами начал затягиваться тёмным туманом. Голова закружилась сильнее.

— Ты путаешь ненависть с желанием. Думаешь, я хочу тебя, но мне стыдно в этом признаться. И от того, что тебе не удаётся подтолкнуть меня, ты злишься.

От потери крови мысли путались.

Килиан внимательно выслушал меня. От понимания его равнодушия стало только хуже.

Мерзавец слегка наклонил голову, словно рассматривая меня под новым углом, а затем медленно улыбнулся, но в этой улыбке не было ни тени той пошлости, которой от него разило всего пару фраз назад.

— Интересно, — протянул он, на секунду отвёл взгляд к тонкой струйке крови, стекавшей в банку, и снова вернулся ко мне. — Ты рассуждаешь так, будто мои желания — простые, прямолинейные, почти… человеческие. — Килиан тихо хмыкнул. — Но ты ошибаешься, сладкая. Не в первый и не в последний раз.

Он положил руки на стол и сцепил их перед собой в кулак. Его голос зазвучал мягче.

— Ты говоришь о зависимости. О нужде. О признании. Но я не тот мужчина, которому нужно, чтобы женщина желала его. — Мерзавец пожал плечами. — Признание, восхищение, горячие взгляды, игривые взмахи ресниц, лёгкие волнующие прикосновения… Я видел и получал их столько раз, что уже не замечаю этого. — Он наклонился ближе к моему уху. — Всё это слишком плоское, слишком… ожидаемое.

Килиан отстранился ровно настолько, чтобы я могла видеть его глаз, и мне стало понятно, что я играю в намного более сложную игру, чем думала.

— Мне нравится то, что ты пытаешься переиграть меня, — сказал он, чуть склонив голову. — Но правда в том, что тебе это не по силам. — Мерзавец провёл пальцем по ободку банки, будто обозначая границу между нами. — Так что нет, Гвендолин. Я не злюсь из-за того, что ты до сих пор не набросилась на меня. Меня бы разозлило, если бы после того, как мой дракон убил твою избранную пару, ты бы поддалась и перестала сопротивляться. Перестала думать. Перестала играть. Потому что тогда ты стала бы такой, как все. А обычные люди мне неинтересны.

Я молчала, хотя сердце бешено колотилось. Этот проклятый человек мог извратить всё, что я говорила, даже если это была правда… Но вот с какой целью он сказал всё это? Чтобы проверить, как я поведу себя теперь?

Поддамся ли, чтобы вызвать у него мнимое равнодушие, или буду бороться, удерживая его внимание и распаляя интерес? При любом исходе верх одержал бы он. В первом варианте Килиан заполучил бы моё тело, во втором — полностью завладел бы мной в том смысле, в каком видел значение этого слова.