Книга Четвёртая, страница 88 – Екатерина Нагорная

— Держи спину ровно, Сольге, не забывай, что ты принцесса. Не давай повода думать, что ты их боишься. Ты — сила, — тихо проговорил Шо-Рэй и едва заметно скривился: Янкель озирался, как заяц на псарне, и мага бы не услышал. Сам Шо-Рэй сохранял спокойствие и выглядел почти безмятежным, если бы не острый внимательный взгляд, охлаждающий пыл особо ретивых.

— Люди должны понять, что мы не опасны для них, иначе они нападут, — возразила Сольге, и маг фыркнул:

— Пусть лучше думают, что опасны, тогда точно не станут нападать. Во имя Неба и Сестёр, Сольге! Как король вообще подпустил тебя к посланникам?

— Это не посланники, это просто крестьяне.

— Какая разница? Люди — они и есть люди.

— Но…

Кряжистый суровый мужик с молотом в руках, кузнец, наверное, устав прислушиваться к тихому спору, мрачно сплюнул и прогудел:

— Чего надо вам здесь, путнички?

— Лекаря ищем, — беззаботно ответил Шо-Рэй, не дав заговорить Сольге.

— Зачем? — мужик нахмурился ещё больше, кольцо жителей стало плотнее и уже.

— Да вот, парнишка приболел, — кивнул маг на Янкеля. Больным тот, конечно, не выглядел, хотя вид имел не особенно здоровый. О чём и поведал кряжистый мужик, похожий на кузнеца:

— Так в порядке с ним всё, вроде…

Кольцо сжалось еще немного.

— Так это ты лекарь, добрый человек! — обрадовался Шо-Рэй и заулыбался так, что собеседник его крепче перехватил молот. Что-то не то говорил маг, как-то не так смотрел. Заигрался.

— Хватит! — возглас Сольге погасил затлевшую было ссору и отогнал жителей на несколько шагов назад, как раньше стояли. Она соскочила с лошади и подошла к то ли кузнецу, то ли лекарю.

— Мы ищем одного господина, своего друга. Он был ранен, и его слуга оставил его в вашей деревне, на попечении лекаря.

Кузнец, да, всё-таки, кузнец, поставил, почти уронил, молот на землю и неожиданно шмыгнул носом:

— Так это… Нет его больше.

— А где он? — голос Сольге звенел струной.

Кузнец снова нахмурился, отвёл глаза. Кольцо людей загудело тихонько, тревожно и как будто виновато, поредело, взгляды забегали. Шо-Рэй и Янкель переглянулись.

— Так это… Помер.

— Как?! — струна натянулась и лопнула. — Как… — прошептала Сольге.

Янкель соскочил с седла быстрее мага, встал рядом с ней и взял за руку. Зазвенела новая струна.

— Как это случилось?

Глядя на бледного Янкеля, на помертвевшую Сольге, на Шо-Рэя, мигом растерявшего всю беззаботность и браваду, кузнец и сам поник:

— Это вам к лекаревой тёще надо. Они там расскажут… Мы-то чего? Мы только потом вот… Помогли… Эй, Кипли, проводи господ путников, куда надо!

Смешной конопатый парнишка соскочил с крыши сарая, откуда наблюдал за происходящим, и раскланялся:

— Прошу, госпожа, господин и господин, я всё покажу.

Кузнецово «кхы-кхы» мигом сдуло с него все напускные манеры и придало ускорения.

— Жена-то лекаря родами померла, — рассказывал Кипли Янкелю, выбрав того в собеседники, видимо, как самого близкого возрасту. — Вот. И девчушка, дочка, значит, у него осталась. Не спас, значит, лекарь жену свою. И решил уйти, мол, виноват, людям и матери ейной — тёще своей — в глаза, мол, смотреть не может. А тёща и говорит: мол, дочку мою не спас — будешь мне теперь заместо сына, чтоб одной в старости не быть. Или это она его гнала, а он решил заместо сына быть? Хм… Ну неважно. Девчушка-то, дочка и внучка, значит, осталась же. Вот они её на два дома и вырастили. То у бабки живет, то у отца. Красивая! Я б на ней женился, но дядька — вы с ним говорили — сказал, что ноги повыдёргивает. Девчонка и так сирота, ещё меня, бездельника, ей не хватало. А я чего? Я-то очень даже ничего сам по себе. А, вот их дом же. Тёщи лекаревой.