Книга Четвёртая, страница 79 – Екатерина Нагорная

Янкель в восторге и нетерпении почти пританцовывал на месте, как жеребёнок перед первой в своей жизни скачкой. Шо-Рэй закрыл глаза.

— Что ж, это многое объясняет, — задумчиво произнёс он спустя несколько минут. — Раньше я считал, что Хирагрот просто метил на должность придворного мага при короле Мир-Махема. Но к чему тогда сжигать целый остров со всеми его жителями. А теперь получается, что метил он именно в Джар-Соэ, а мои родные и слуги были ненужными свидетелями. А я… Не знаю… Тот, кого можно обвинить во всем?

— Ты сам сказал, что силой не разбрасываются, — возразила Сольге. — Может он, как и Щиты, оставил тебя про запас? Или ты нарушил его планы, появившись не вовремя? Только это всё равно не объясняет, зачем Хирагроту убивать звездочёта и всех, кто знает, чем именно он занимался. Что такого опасного в наблюдении за звёздами? И, получается, маг знал о вырванных страницах? Значит, это Чьиф что-то скрывает?

— Нет, — возразил маг, — Чьиф, конечно же, скрывает многое, но не думаю, что цитадель имеет отношение к вашим… нашим поискам, — Янкель кивнул, поддерживая. — Я вот сейчас смутно припоминаю — раньше я не придавал этому значения — а ведь Хирагрот, когда сердился или клялся, взывал к какой-то «госпоже». тогда я думал, что он имеет ввиду Викейру, а вот сейчас…

Радость потухла, не разгоревшись. Внезапная разгадка потянула за собой столько вопросов, что руки опускались от бессилия перед этой громадиной. Но, во всяком случае, становилось понятно, что всё, произошедшее в последнее время, связано между собой куда теснее, чем казалось изначально. Но с чем именно они столкнулись, ни Сольге, ни Янкель, ни Шо-Рэй не могли себе даже представить.

Сколько дней прошло, прежде, чем Сольге смогла одеться и выйти на улицу, не ёжась от того, что ткань платья касается кожи, не морщась от боли?

«Кто их считал, эти дни, Сольге? Кто их считал?»

После долгого пребывания в темноте яркий свет хоть и слепил, но даже как-то радовал. Сольге сидела на крыше, разглядывая двор замка, и размышляла, как всё поменялось за то время, что она не выходила.

На первый взгляд, не изменилось ничего. Всё так же нахальным кочетом расхаживал у Врат Альез южанин с штанах с орнаментом из голубых и зелёных узоров. Может быть, даже тот самый, что бил Сольге кнутом. Вот только от самих Врат он теперь далеко не отходил, да и наглость его была уже не такой убедительной. Пти-хаш вообще разделились на две неравные части. Одна по-прежнему жалась к той части замка, где находились покои Байвин. То и дело слышался с их стороны гортанный смех, визг и вопли. Остальные же… работали. Кто-то помогал на конюшне, кто-то таскал воду, а две южанки в компании кухарки и ещё одной служанки внимательно разглядывали три полоски перекопанной земли. Улла рассказывала, что недавно женщины пти-хаш принесли мешочки с семенами и кое-как, где на своём, где на ломаном общем, объяснили, что эти травы и овощи не боятся жары и не требуют много воды. Судя по довольным лицам огородниц, что-то там взошло, на этих сухих грядках. Уже легче.

Октльхейнцы словно забыли, что сейчас вообще-то должна быть зима, и если Сёстры внезапно вернутся на свои места в небе, южные растения уже никого не спасут. Но кто бы об этом думал, когда две звезды так прочно обосновались и, казалось, никуда не собираются уходить.