Книга Четвёртая, страница 56 – Екатерина Нагорная

— Что со мной, Шо-Рэй?

— Ты влюбляешься, принцесса, — сказал маг, и Сольге уловила печаль в его голосе, а во взгляде… Неужто сочувствие? С чего бы?

— Я не всегда был тёмным и не всегда посвящённым, — ответил Шо-Рэй на незаданный вопрос.

— А если я не хочу этого? Влюбляться? Мне не нужно это, Шо-Рэй, я не хочу…

— Ты сама хозяйка своему сердцу, тебе и выбирать, — маг, казалось, совсем сник и, да, ему сейчас было бесконечно жаль Сольге. — Прости, принцесса, но итог всё равно будет один. Боль.

Она не хотела верить. Может быть потому, что сладости и нежности в этой боли было пока ещё больше, чем самой боли? И Сольге снова возвращалась к себе.

* * *

Хмурая Улла пришла раньше обычного, слуг с ней было вдвое больше, и каждый был вооружён короткой увесистой палкой. Скверные новости принесла Улла.

Сложно сказать, что за час был — свет Сестёр не давал более различить, какой из Глаз Рийин был в это время в небе, — но в этот час распахнулись Врата Альез, и в замок хлынул народ — те самые бродячие южане, что встретила Сольге, когда ходила к травнику. Священные ритуальные Врата, стоявшие запертыми во время Посвящения, открылись для чужаков.

Улицы наполнились людским многоголосьем: криками, хохотом, перебранками. Октльхейн, привыкший за последнее время к тишине, тревожно замер. Кто посмел открыть Врата, по чьему приказу?

И почему принцесса Байвин лично вышла навстречу предводителям чужаков? Почему приветствовала их, как равных?

Улла ненадолго заглянула к сыну и торопливо ушла — лучше бы было сейчас не оставлять дом без присмотра надолго. А Сольге задумалась. Похоже, пришла пора выбирать: Хендрик или Октльхейн, сладкие мечты или долг.

Первым делом Сольге отправилась к Вратам Альез.

Стражники, как ни в чём не бывало, бросали кости в караульном помещении Врат.

— Кто приказал открыть Врата?

Один, тот, что покрепче, невнятно дёрнул плечом. Второй, тот, что пониже, только покосился и даже на такое не расщедрился. Расслабились.

Сольге глубоко вдохнула, чтобы успокоиться — ярость накатила мгновенно и очень некстати: поговорить бы, прежде, чем рвать в клочья.

— Кто. Приказал. Открыть. Ворота?

Второй потряс кружку с костями. Первый лениво почесал свой не помещавшийся на стуле крепкий задок. В него-то и пришёлся первый удар Сольге. Стражник взвыл, отскочил в сторону, ошалело вращая глазами. Пока второй пытался понять, что произошло, Сольге вырвала кружку из его рук и со всего маху швырнула её об пол. Осколки, кости — всё разлетелось по комнате.

— Я задала вопрос!

— Архивариус Сольге, ох, госпожа Сольге… — забормотали несчастные. — А мы-то чего? Мы ничего. Это вон они всё…

Сольге повернулась туда, куда показывали стражники. Недалеко от Врат беспечно расхаживали трое южан. Как будто гуляли. Но если присмотреться, то можно было заметить, что эти трое ходили не просто так. Тут шуточку на своём языке отпустят, явно грубую, так что молоденькая служанка не по тени пойдёт через двор, а выберет самую короткую дорогу по жаре — лишь бы подальше от этих троих. Там загогочут так, что конюх шарахнется почище пугливой лошади. Или начнут корчить страшные рожи — теперь и мальчишки дворовые не рискнут любопытничать.

— Вы зачем здесь поставлены? — зашипела Сольге на стражников. — В караулке отсиживаться? Быстро по местам!