Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 49 – Екатерина Нагорная

Полуволк задумался. Поводил носом, вздохнул, почесался.

— Не знаю. Я ж их не видел.

— А тогда, на псарне?

— Травой какой-то пахло. Да мне всё как-то недосуг было нюхать, — Серый переглянулся с Даном, который примостился у его мохнатого бока, и оба они покатились со смеху. Юмористы, блин. Вот наверняка же вредный мальчишка что-то ему мысленно сказал. Сама я так и не поняла принцип их общения. В общении со мной Дан ограничивался жестами и мимикой. А полуволк, подозреваю, переводил не очень точно и в свою пользу.

Ладно, это на их совести. А вот мысль насчёт сорничьего запаха прицепилась ко мне накрепко. Должно же быть у этого странного племени что-то такое, что их всех объединяет. Вот, к примеру, еда, или моются они все в одном болоте, или не моются. Может, у них там какие-то растения ритуальные есть или смеси с особым запахом. То, что ритуалы имеются, это логически проистекает из того, что я слышала о сорниках раньше. Чем вот они травят тех, кого потом своему Зелену-бате скармливают? Во-о-о-от. Или штуки эти подкидные чем оживляют? Во-о-от второй раз.

Это ж я всё к чему? Можно же Серого научить этот запах из всех других определять. Дополнительная линия обороны, действие на упреждение и вообще полезный навык. А если выйдет с Серым, то потом и остальных обучить. Хо-хо! Да к нам потом никто вообще тайно не подберётся! А если ещё и арендных... О-о-о-о! Это ж весь город... Стоп, Нечаева! Притормози. С одним Серым бы разобраться. И вообще, может, гипотеза моя ничтожна и бессмысленна.

— Скажи-ка мне, дядюшка... — как бы между прочим начала я на следующее утро.

Колояр подозрительно прищурился.

— Нет.

— Что «нет»? Я ещё ничего не спросила.

— А ты ничего хорошего с такой вот лисьей рожей спросить не можешь, — ухмыльнулся.

Грубо. Я должна была бы обидеться — я и обижусь, потом — но дело превыше всего. Я ж боярыня. Я ж хозяйка. Я ж о безопасности ребёнка и города ратую.

Ладно...

— А что с теми штуками травяными сделали? Ну, что сорники подложили...

— С сорницами, что ль? Так сожгли, куда ж их.

— А. — сказала я, повернулась уйти и, уже на ходу, как бы между прочим, уточнила:

— А тот воришка, что в начале зимы изловили, тот, что спит, он же в подвале, да?

— Угу, — кивнул на автомате Колояр и тут же встрепенулся. — А ну стоять, племянница названная.

Я остановилась с самым невинным видом.

— Ну-ка, сказывай, что задумала! — и взгляд-рентген так — бз-з-з-з-з — заработал.

Пришлось вводить в курс дела.

— Ох, Ярослава, ох, боярыня-матушка... — схватился тиун за голову.

— Что, Колояр-дядюшка? Мысль-то дельная.

— Дельная. Только мне за неё боярин голову открутит, а тебя выпорет да запрёт.

— Боярин... Что-то не спешит наш боярин домой. А весна близко, пора думать, как оборону держать будем. А ну как сорники прознают, что мы без боярина? А ну как полезут? Что делать тогда будем?

В общем, попали мы с Серым в подвал. Не одни, под надзором — дядюшка Колояр лично с топором в руках нас сопровождал.

А пленник спит себе, не шелохнётся. Сеном его присыпали, мешком пустым накрыли. Только руки-ноги от греха подальше связали. Спит пленник так тихо, что и дыхания не слышно, и грудь не вздымается, мне даже сначала показалось, что он уже того — всё, закончился. Но Серый шепнул: жив.

Я сено раскидала, рассмотреть хотела. Мда... Спящий сорник — это, конечно, зрелище не для слабонервных. Будто кукла из музея восковых фигур. Вроде парень и парень — ничего особенного, ничего приметного. Только весь зеленоватый какой-то, будто угольная пыль въелась, только зелёная. Я пальцем щёку тронула — холодная, но не как лёд, не как камень, а словно дерево зимнее, и такая же твёрдая. Носком сапожка ногу его тронула — и правда, как манекен.