Книга Одиночка, страница 88 – Маргарита Блинова

— Ты — дерзкая, невоспитанная, не признающая авторитетов девчонка, — оправдывает все мои ожидания женщина, — но оба моих сына что-то нашли в тебе.

Спокойствие, только спокойствие. Поорет и уйдет. Береги нервы, тебе они пригодятся для общения с Куртом.

Лаэра оглядывает меня строгим, придирчивым взглядом и атакует вопросом:

— Ты переспала с ним?

Я на миг теряюсь, не ожидая такого поворота беседы, и скрещиваю руки на груди. Мысленно вспоминаю, что мы там с Мажором придумали вчера по поводу нашей близости, и гордо расправляю плечи.

— Дважды! — без стеснения вру я, не забыв при этом злорадно улыбнуться. — И у нас все серьезно. Мы с Микаэлем любим друг друга, — патетически заканчиваю я.

Мадам Дамир насмешливо фыркает и щурит глаза.

— Неужели ты думаешь, что я настолько глупа и не способна увидеть очевидного? — женщина делает изящный взмах рукой, словно отгоняет назойливого комара. — Достаточно было просто посмотреть, как далеко вы с Микаэлем лежали друг от друга, чтобы понять — между вами ничего не было.

Я удивленно моргаю, вмиг теряя былую уверенность.

— Но если вы догадались обо всем сами, то зачем спрашивать?

— Я спрашивала не про младшего сына, — она подается немного вперед. — Ты переспала с Конрадом?

Что? Кто, я?! С чего это вдруг у нее такие подозрения?

Не в силах ничего сказать от удивления, я мотаю головой из стороны в сторону.

— Очень жаль, — растягивая слова, произносит лаэра и поднимается со своего места. — А теперь живо спустилась вниз и извинилась перед моим мальчиком!

— Но…

Лаэра поднимает брови и лишь слегка повышает голос.

— И никаких «но»!

Я испуганно вжимаю голову в плечи и послушно киваю, не в силах противостоять родительскому авторитету мадам Дамир.

Вот это я понимаю — Женщина! Теперь хотя бы понятно, откуда у ее старшего сына этот командирский тон.

Ноги сами собой несут меня вниз, туда, где в небольшом коридорчике спрятана дверь в кабинет Курта.

Робко постучавшись, я всовываю голову внутрь и оглядываюсь.

Он сидит на стуле посреди комнаты, развернувшись лицом к карте на стене. Все тот же темно-вишневый костюм и все те же встрепанные волосы свидетельствуют о том, что в комнату к себе он не поднимался.

А еще в его руке зажат пузатый стакан с напитком янтарного цвета. И на моей памяти — это первый случай, когда я вижу Курта-правильного с алкоголем в руках.

— Курт… — тихонько зову я, мышкой проскальзывая внутрь.

Лаэрд медленно подносит руку с зажатым стаканом к губам, делает крупный глоток и едва заметно морщит нос.

— Прости, Эва, но я не хочу тебя видеть, — не поворачивая головы, сухо произносит он. — Считай, что сегодня у тебя выходной. Развлекайся, живи как хочешь. Можешь взять машину, можешь взять самолет… Езжай куда угодно, мне все равно.

Я виновато опускаю голову. Жгучее чувство стыда обжигает щеки.

— Но, Курт…

— Мне неинтересно, — резко обрывает меня лаэрд, все так же сосредоточенно гипнотизируя карту.

Закусив до боли нижнюю губу, я отчаянно пытаюсь понять, что делать в такой ситуации. Опыт подсказывал, что лучше уйти и дать Курту побыть немного одному. По крайней мере, в те редкие моменты, когда братья были не в духе или в крупной ссоре со мной, я всегда поступала именно так, давая мужчинам возможность побыть в одиночестве и переварить свои эмоции. Проходило время, они молча остывали и превращались из колючих дикобразов в привычных любимых братьев. Надо было только переждать немного и не дергать их.