Книга Принц на черном пегасе, страница 99 – Маргарита Блинова

«Необходимо, чтобы ведьма была влюблена!» — остался стоять на своем вредный гримуар.

— Сволочь ты, а не гримуар, — со вздохом констатировала я и решила забаррикадироваться ото всех незваных гостей в спальне.

На дверь предварительно повесила табличку:

«Я все. И пусть вам будет стыдно!»

Но стыдно никому не было, а Нейтону Року так вообще было нагло.

Проигнорировав мой крик души, излившийся на бумаге, он без стука распахнул дверь в спальню, но заходить не стал, а предпочел сперва разведать обстановку, то есть просунул внутрь голову и уточнил:

— Спишь?

— Нет! — рявкнула я, оставаясь валяться на постели и с видом «как же все меня достали» таращиться в потолок.

— Отлично, — возрадовался многоликий и уже без опаски быть проклятым метко брошенной в него белой искрой вошел в комнату и прикрыл дверь. — Шарлотта, я хотел поговорить.

— Уйди… — прошептала я, все так же гипнотизируя взглядом потолок.

Потолок, малость смущенный столь пристальным вниманием ведьмы, устыдился каждой трещинки. Да и краска давно перестала быть белой. Но деваться ему было некуда. Как впрочем и мне.

Источая поразительное бесстрашие перед обществом разгневанной ведьмы, Нейтон подошел к кровати и сел на край.

— Котик убирает со стола, Йорл моет посуду, — отчитался он.

— Учти, если эта чудная компашка грохнет мою любимую кружку, то я за себя не ручаюсь.

— Это которая синяя? Со смешной надписью? — уточнил мужчина.

Уточнил тем самым тоном, после которого идет что-то из рубрики оправдательных фразочек, типа «Прости, Шарлотта, мы не хотели».

Бросив гипнотическое сверление потолка взглядом, я торопливо села и в упор уставилась на многоликого.

— Что? УЖЕ разгрохали?!

Нейтон, зараза такая, выдержал зловещую паузу, полную не самых приятных предчувствий, и улыбнулся.

— Нет, я успел ее спрятать на самую верхнюю полку мойки.

Мой облегченный выдох был таким шумным, что при желании и определенной сноровке его можно было услышать даже на площади Страшилвилля.

Гримуар тем временем подошел к Нейтону и протянул закладочку, после чего они молча обменялись руко-закладко-пожатием и глянули на меня.

Вот ты и дожила, ведьма! Против тебя сговорились даже самые близкие люди. Тьфу ты! Книги. И, кажется, от этого еще больнее.

— Нейтон, — процедила я, вновь начиная закипать. — Уйди, пока я добрая. Я не поменяю своего решения.

— Я знаю, — покладисто кивнул многоликий и… начал расстегивать рубашку.

При вас когда-нибудь раздевались невероятно красивые мужчины?

Вот и мне как-то не довелось стать свидетельницей столь интимного действа.

Нисколечко не смущаясь ведьмы, офигевшей от такого выверта мужской логики, многоликий буднично расстегнул первые три пуговицы рубашки, коснулся чуткими пальцами четвертой. На миг замер, глядя на меня скрытым, ускользающим от понимания взглядом. Усмехнулся. Тряхнул головой.

В следующую секунду по его телу пробежала едва видимая дрожь. Плечи стали чуть шире, торс более мощным и накаченным, а темные волосы — рыжими, с едва заметной волной.

Нейтон усмехнулся, и в его необычных разноцветных глазах показались смешинки. Быстро покончив с оставшимися пуговицами, многоликий стащил с себя рубашку, демонстрируя мне свой истинный облик.

Ну хоть сейчас хватай и беги в редакцию, что выпускает мою любимую серию любовных романов для сентиментальных девочек. Мол, вот вам идеальный самец для обложек под названием «Он твое наваждение» или «Все дамочки хотят его», а после снова хватай и снова беги, но уже в другую редакцию, и ломись в кабинет человека, что выпускает известный на всю столицу журнал «Здоровье и спорт». Известный своими крайне скудными тиражами из-за отсутствующего интереса среди населения, которое предпочитает жить хорошо и вкусно.