Книга Принц на черном пегасе, страница 64 – Маргарита Блинова

Меньше всего мне сейчас хотелось видеть хоть кого-то. Но когда это вредный гримуар интересовался чьим-то мнением? Тем паче моим.

«Шурх!» — требовательно зашелестел он страницами, обращая на себя внимание.

— Уйди… — жалобно попросила я, складывая на груди руки и закрывая глаза.

Ага. Так меня и послушались.

Надо мной вспыхнул портал, из которого вывалился один мстительный рассадник пыли. Под мои вопли и вялую ругань бумажный паршивец сперва брякнулся на лицо, пропал, подлетел повыше, шмякнулся на живот и, по ощущениям, радостно там попрыгал.

— Ну чего?! Чего тебе надо?

Оставшись доволен результатом, гримуар довольно трепыхнул атласной закладочкой, скрылся во вспышке очередного портала и, судя по звукам, шлепнулся куда-то сбоку.

С невыносимым трудом перекатив голову по подушке, я повторно разлепила глаза и глянула на книгу.

Белый гримуар с видом кокетки на полуденном солнышке возлежал на соседней подушке. Атласная закладочка подпирала корешок, на манер согнутой руки. А сама плотная кожаная обложка с обитыми серебром уголками изогнулась под неестественным углом, копируя очертания тела.

— Чего хотел? Не видишь, как мне плохо?

Гримуар сполз по подушке вниз, галантно раскрылся на середине и услужливо ткнул в нужную строку закладкой.

«…после сильного магического истощения ведьме категорически не рекомендуется поднимать тяжести, нервничать, потреблять острое, соленое, алкоголь даже в незначительном количестве и зелья на спирту. Побочные явления: экспрессивное поведение, необдуманные поступки, провалы в памяти, летаргический сон…»

— Очень вовремя, — буркнула я и попыталась скоропостижно скончаться от накрывшего похмелья, но вовремя вспомнила, что кто-то из добросердечных жителей Страшилвилля расплатился со мной трехлитровой банкой с огурцами. И, если память мне не изменяет она все еще стоит нетронутой на полу кухни.

Пришлось брать себя в руки и с кряхтением вставать.

Придерживаясь голову одной рукой, ногами отпихнула явно лишнее и трижды перекрученное за ночь одеяло. Села, пошатнулась и обнаружила на полу комбинацию.

Одежка оказалась порвана в двух местах, словно горячий и любвеобильный главный герой сошел со страниц одного из любовных романов и содрал ее с меня в порыве неконтролируемой страсти.

Я нахмурила лоб. Попыталась припомнить вчерашнюю свадьбу и свое возвращение. И в раскалывающуюся голову закрались странные подозрения.

— Гримуарчик, — почему-то шепотом позвала, оглядываясь на коварную книгу. — А что вчера было?

Тот охотно подскочил на уголки обложки. Сделал на них несколько заплетающихся шагов. Рухнул на кровати и… начал делать странные конвульсивные движения.

— Я пыталась качать пресс? — несколько неуверенно предположила я, глядя на странную пантомиму.

Книга замерла. Выразительно помолчала. И начала шелестеть страничками, имитируя безудержный хохот.

Угорает, гад такой. Нет чтобы посочувствовать. А лучше сразу сгонять на кухню и принести мне ту самую заветную банку с огурчиками. Можно даже без стакана. Я так, прямо из банки, к живительному рассолу припаду губами.

Но гримуар и не думал входить в мое положение и спасать от похмелья народными средствами.

Вместо него это сделал кое-кто другой.

Кое-кто, кого я вот вообще никак не планировала застать у себя этим утром в спальне, но он с неумолимостью рассвета пришел. Открыл дверь, прошел к кровати, поставил на тумбочку поднос с завтраком.