Книга Принц на черном пегасе, страница 22 – Маргарита Блинова

— Госпожа Вайт, вы не подскажете, почему весь город уверен, что я ворвалась к вам среди ночи и скупила все зелья в лавке?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

Еще бы ее устроил такой ответ. Ибо дальше началось настоящее представление. Представление одного конкретного характера во всей его омерзительной красе.

Госпожа Терияки кричала на всю улицу Поцелуев, топала ногами и грозила написать на меня жалобу мэру (за клевету) и в светлый ковен (просто так, из чувства справедливости и мести). Сыпала проклятиями не хуже деревенских ведьм и другими исключительно мощными, но крайне неприличными словечками в мой адрес.

Толпа женщин всех возрастов безмолвно внимала ей и любовалась этим зрелищем. Немногочисленные соседи прильнули к окнам, а старичок, что жил в конце улицы, уже десять минут делал вид, что любуется кованой оградкой.

Сжав зубы, я стояла на пороге дома и молча сносила все угрозы в свой адрес. Ежесекундно напоминала себе, что проклинать скандалистку категорически нельзя. Даже если очень-очень хочется. Даже если уже перстень нагрелся. Даже если на языке само собой сложилось заклинание. Что вокруг люди, а я все еще в образе светлой колдуньи, а им по регламенту светлого ковена нельзя отвечать на подобные провокации. Что с минуты на минуту эта маленькая истерика сойдет на нет и…

И я таки сорвалась.

— А знаете что, госпожа Терияки? — перебила я женщину.

— Что?

— Бегите.

Это был искренний совет спасаться, которым ведьмы разбрасывались не часто. Но то ли я так хорошо вошла в образ светлой колдуньи, не способной на отпор, то ли госпожа Терияки была от природы глуха к подобного рода предостережениям. Госпожа скандалистка и нервомотательница растерянно моргнула, оглянулась по сторонам и спросила:

— Куда?

— В мэрию. Жалобу писать, — решительно смягчила я маршрут следования, хотя послать хотелось в разы дальше, и не сдержала насмешки. — А то госпожа Заленвах уйдет по делам и не подпишет вашу кляузу.

— Да как?.. — задохнулась от возмущения госпожа Терияки. Несколько раз открыла и закрыла рот, аки выброшенный на берег карась, и наконец созрела до более-менее членораздельного: — Да что ты себе позволяешь, пигалица!

Я улыбнулась. Широко и предвкушающе. Так широко и настолько предвкушающе, что будь поблизости демоны — и те попряталась бы в нижнем мире. Очередь сделала шаг назад, бессознательно опасаясь разгневанной ведьмы, старичок встрепенулся и продолжил путь, а соседи попрятались. И только госпожа Терияки осталась стоять на месте, упрямо сверля меня полным ненависти взглядом.

— Не пигалица, а госпожа Вайт, — веско и спокойно напомнила я, перешедшей всякие границы бабе. — Единственная на весь город светлая колдунья. Колдунья, которой вы мешаете начать рабочий день.

Госпожа Терияки отскочила от меня, дернулась всем телом. Лицо ее при этом исказилось еще сильнее, а в глазах появилось замешанное на страхе бахвальство.

— Я так это не оставлю! Я не только до мэра, да я до… Я до столицы дойду! Вы еще узнаете, госпожа светлая колдунья! — пообещала хабалка, развернулась и помчалась прочь.

Мы с очередью проводили ее взглядом, после чего уставились друг на друга.

— Доброе утро, госпожа Вайт. Я пришла сегодня первой, — помахала из первых рядов Реджина Болл.

Словами не описать, как сильно мне захотелось сбежать в особняк, забаррикадировать двери и сидеть вот так до вечера, игнорируя требовательное «Госпожа колдунья, а как же моя грудь?».