Книга Принц на черном пегасе, страница 144 – Маргарита Блинова

Нет-нет, как вы могли подумать, мой дорогой монарх, что я сбежала сперва из замка, а после из столицы? Вам все неверно рассказали. Я исполняла свой гражданский долг, королевство от злых сил спасала. А почему никого не предупредила? Боялась, ваше величество, что шпионы и тайные агенты прознают о секретной операции. Все ради Отечества, все ради вас. Да-да!

И ни словечка, ни даже намека на то, что это все вышло случайно.

Короче, врала и импровизировала, как могла.

Как вышло в итоге — пока не знаю.

Одно только могу сказать: заплатка на ткани миров, что я сделала на городской площади после дезактивации созданного спятившей старухой портала, теперь незаметно подпитывалась от моей магии, а это значит, что ближайшие года два мне нельзя покидать Страшилвилль сроком более чем на месяц.

Представляю, в каком бешенстве король и его свита. Найти драгоценную сбежавшую белую ведьму и тут же потерять на два года — это тот еще удар по хрупкой монаршей психике.

Не представляю, как теперь будет оправдываться темный ковен за мои проступки. Но это еще ничего по сравнению с тем, какой урон в глазах общественности понесла репутации светлого ковена. Вот там да. Вот там реальная катастрофа.

С кряхтением подняв голову, я оглядела спальню заспанным взглядом.

Большая часть мебели, что была одержима, пострадала или вовсе была поколочена моими бравыми солдатами, оставшимися в особняке. Как итог, спали мы на новом матрасе, что приволок откуда-то Нейтон. Почему во множественном числе?

Так многоликий заявил, что отказывается спать на коврике, а единственный выживший в погроме диван уже оккупировал Тоша. И Тоша храпит, как казарма новобранцев!

Я с трудом могла представить издающего сонные рулады котика, но оказалась слишком уставшей и слишком деморализованной разносом госпожи Заленвах, чтобы спорить еще и с Нейтоном.

К слову, про госпожу мэра. Как она выразительно… молчала.

Ей-ей, лучше бы орала и грозила мне всеми возможными штрафами, карами и просто обозвала бы дурой. Но она молчала. Смотрела. И на этом все.

Я так прониклась этой немой проникновенной речью, что поклялась помочь всем пострадавшим — о ужас! — бесплатно. Но тут в беседу влез Нейтон в облике старенького ведьмака, который в таких красках расписал мой подвиг, что после все, кто присутствовал при этом разговоре (а народу было, считай, весь город), прониклись настолько, что предложили поставить мне памятник.

— Да, госпожа Вайт, — скупо улыбнулась госпожа мэр, и в ее глазах зажегся нехороший блеск. — Будет вам памятник…

Искренне надеюсь и верю, что не гробовой.

— …вот как только городскую площадь восстановим, так и будет, — закончила госпожа Заленвах и пошла оценивать масштаб случившейся трагедии.

Перекатившись на матрасе, я уткнулась носом во вторую подушку и с наслаждением вдохнула запах многоликого.

Ой, что мы вчера творили… Ой, сколько всего перепробовали… Даже опытный и сверхлюбопытный белый гримуар не выдержал, сбежал и заперся в кухонном шкафу. Зато на наше бурное выражение чувств примчался взъерошенный котик и настойчиво попросил не орать на весь особняк.

Орать мы перестали. Заниматься приятными глупостями — нет.

— Шарлотта, ты попала, — простонала я в подушку, чувствуя, как замирает сердце при одной только мысли о многоликом, и поспешно выскочила из кровати.