Книга Некроманты Поляриса. Дилогия, страница 163 – Маргарита Блинова

— Зачем? – искренне удивился староста и пояснил для совсем уж конченых идиоток:

— Это традиционный музыкальный поединок!

Ой, ребят, это вы зря. Своим музыкальным талантом я могла бы потягаться разве что с морской звездой. Притом дохлой. Просить меня играть или петь – это даже пострашнее прямого в голову.

— Ой, да ну вас нафиг! – в итоге капитулировала я перед абсурдом ситуации и покинула круг.

Толпа взорвалась ликованием, славя своего зеленого чемпиона.

— Мог бы и предупредить, – зашипела я на Влада.

— Зачем? Ты и так прекрасно справилась, – ухмыльнулся тот.

Мстил, гад такой, за то, что я не пожелала уступить ему, когда встретивший нашу гоп‑компанию староста предложил этот самый поединок. Но кто ж знал… кто ж знал!

Под крики и улюлюканье я зло чеканила шаг, намереваясь найти место, где не травят, и поесть досыта. Возможно, даже выпить. Возможно, (если удача улыбнется) все‑таки подраться.

Но и этой малости мне не дали. Нагнавший орк сообщил, что клорги оседланы, и можно выдвигаться. На мое робкое замечание о сытном и вкусном ужине зеленый великан отмахнулся, пафосно заявив, что «на подобную прозу жизни у вас нет времени».

Вы поняли, да? На музыкальный батл они время нашли, это сколько влезет, а нормально поесть – это проза жизни!

— Бешеная, ты только глянь на себя! – гундосил Спайк, двигаясь возле брюха моего клорги мелкой иноходью. – Ты ж не человек. Ты сплошное напряжение. Еще чуток, и можно натягивать на лук вместо тетивы.

Клорги – гибрид волка с кем‑то очень внушительным и выносливым – мягко ступал по примятой траве. Мне досталась черная самка с белыми ушами, идущий впереди Рычай сел на массивного самца‑трехцветку, Влад, аки прекрасный принц, рассекал на белом, а Эдвард… ну, Эдвард это Эдвард!

Он отказывался ехать, топал ногами и кривил недовольные моськи, пока ему не привели клорги под стать. Нежную и хрупкую самочку с пышным розовым бантом, повязанном на холке.

«Красавица!» – воскликнул Эд и по чистой случайности угадал кличку животного. К слову, животное, как и ее новый наездник, не было приспособлено к легкой трусце по лесу, поэтому плелось последней в шеренге.

— Серьезно, девочка, посмотри на себя со стороны! – приставал Спайк. – Ты же не человек больше, ты – застрявший в бутылке сгусток разъяренного кетчупа.

— Эй, – сыграл в защитника Эдвард, – не говори с ней в таком тоне!

— А ты вообще молчи, шлепок майонезный! – весело огрызнулся дракон.

Он уже достал Рычая, довел Влада, благоразумно не стал ждать, пока у парней окончательно сорвет резьбу, переместился к нам, в конец паровозика «Большие перебежки – Стена».

— Просто обрати внимание на то, Кейт, что каждую свою эмоцию ты выражаешь каким‑то иным путем, – докопался Спайк. Вот уж кому полагалось дятлом родиться, но что‑то не срослось. – …огнем, кулаком в харю или коленом по самому ценному. Судорога тела, которая передает твой немой крик. Крик о помощи… Ой, вот только не надо угрожать мне взглядом! Я, знаешь ли, пуганный и, на минуточку, мертвый! Да‑да… А ещё я идеальный собеседник, поэтому, так и быть, расскажу тебе, дурехе, о собственной жизни. О жизни в двух актах…

— Половом и террористическом? – подколола я.

Эдвард хихикнул. Звук получился таким, словно кто‑то душил рожающую свинью.

— Ха‑ха! – скривился Спайк. – Ты ударила меня в самое сердце, и теперь я вряд ли оправлюсь. Знаю, в это сложно поверить, но под саркастической скорлупой прячется нежная натура.