Книга Рыжая и кактус возмездия, страница 42 – Маргарита Блинова

Конец, друзья.

Все.

Пакуйте хладный труп Фелисити Локвуд в ящик.

Ставьте точку.

И свечку.

Растроганная память, которой положено было на максималках транслировать всю жизнь, прикладывала к мокрым глаза платочек. Паника носилась по черепной коробке с криками: «Мать нас воскресит и повторно прикопает!» И только пофигизм горевал о том, что мы не пожрали на дорожку.

Обрубая все мысли в голове, а заодно и свет в зале, люстра под массовые крики истерии рухнула на пол.

Первыми в перепуганное сознание вернулись звуки.

Что-то настойчиво журчало.

Перепугавшись, что от пережитого страха перестала быть хозяйкой своего мочевого пузыря, я поспешила открыть глаза и глянула под ноги.

Плохая новость: платье безнадежно промокло, «павлиний хвост» прилип к ногам, отчего я сейчас больше напоминала мокрую курицу. Но хорошая новость заключалась в том, что лилось с потолка. Видимо, от падения люстры сработала пожарная система и включила разбрызгиватели.

Упавшая люстра злобно искрила разбитыми плафонами, стилизованными под горящие свечи, а в самом центре крушения, точно стриптизерша, выскочившая из праздничного торта, торчали мы с кактусом.

С моих губ сорвался истеричный не то всхлип, не то смешок.

Поверить не могу: я что — жива?! Если нет, то у людей крайне неправильное представление о том свете.

— Фелисити! — прорычал злой, как тысяча ракшасов, Габриэль, легко переступая через обод люстры и заключая нас с кактусом в объятья. — Больше. Так. Не делай!

Хотелось бы знать, чего конкретно он просит меня не делать?

Не гулять под плохо закрепленными люстрами?

Не спасаться чудесным способом?

Не поднимать ему нерв?

Но крайне сложно вредничать, когда тебя прижимают к груди, где медленно успокаивается не на шутку перепуганное за тебя сердце. Когда теплые ладони согревают голую спину. Когда сжимают так крепко, словно боятся отпустить.

Сбитая с толку реакцией Габриэля и тем, что мне это нравится, я напрочь пропустила момент, когда в опустившемся на зал полумраке гости медленно обступили нас кругом.

Не слышала шепот:

— Святые канделябры!

— Глазам не верю…

— Четко в центре! Бывает же такое!

И дальше продолжила бы игнорировать все вокруг, но Габриэль отвлекся на звук поднимаемых заслонок, хлынувшую следом охрану и выпустил меня из объятий.

Распугав толпу одним своим присутствием, точно акула на мелководье — купающихся, вперед выскочил маг в белом плаще.

— Руки вверх, юная леди. Вы окружены! — выкрикнул он и наставил на меня артефакт.

Артефакт, отчего-то больше похожий на распятье, с какими в темные времена охотились на ведьм. Может быть, поэтому я испуганно подняла горшок с кактусом над головой, демонстрируя поведение законопослушной девушки, а Габриэль уверенно встал рядом и положил руку мне на талию.

Маг скривился. Толпа почему-то ахнула.

Из первых рядов выскочил какой-то не в меру ретивый журналюга. По глазам ударила вспышка, запечатлевая на пленке случившееся.

— Это унизительно, — заявила я, кутаясь в мужской пиджак и засовывая ноги в возвращенные туфли. — Немедленно прекратите издевательства!

Но если у столичного мага из Элиты и была когда-то совесть, то нынче за ненадобностью хозяину она погрузилась в такую глубокую кому, что даже некромант не спасет.