Книга Не драконьте лекарку, страница 94 – Маргарита Блинова

— Кто проснулся-потянулся, — засюсюкала Марта, вставая с лавки. — Пошли, пошли скорее кушать.

— Это же… Зои Мельник, — вспомнила я свою пациентку и с недоумением глянула на женщин. — Что она здесь делает?

— Старуха Мельник вчерась принесла и оставила, — охотно просветила меня одна из них, возвращаясь к тесту. — Сказала, что дочь с мужем отказались от малышки, а сами они не в состоянии поднять полукровку из демонов.

Ложечка выпала из моих ослабевших пальцев и с мелодичным «трень» упала на стол.

Великие ветра! Если бы я не сказала матери, что Зои полукровка, та не отказалась бы от дочери. Если бы она провела с младенцем чуть больше времени, привязалась бы сильнее, то не отдала бы девочку. Если бы не мой длинный язык и прямолинейность, у этой малышки могли быть любящие родители… А что теперь?

— Отец Аларик… — позвала я слабым голосом.

— Да, дитя?

— Кажется, я обманула вас насчет своих грешков, — прошептала я, неожиданно осознав, что успела натворить столько глупостей, что впору действительно осыпаться кучкой раскаивающегося пепла.

Первое, с чем сталкиваются на работе лекари, — это переработки. Там, где есть больные люди, там всегда присутствует капелька хаоса и щепотка безумия, поэтому уходить домой ровно в определенный час тебе не грозит даже в собственных самых радужных фантазиях об идеальном рабочем дне. Совесть не позволит или пациент загрызет.

Второе — это пустота на том месте, где раньше были эмоции. Нет, ты не становишься плохим человеком. Ты превращаешься в хладнокровно-бесчувственного профессионала. Не потому что перестаешь жалеть других. Просто психика не выдерживает ежедневной нагрузки и отключает переживания, тем самым экономя ресурс.

Третье — это кошмары из-за работы. Даже во сне мозг продолжает контролировать анализы, назначения и пытаться побороть извечный страх совершить ошибку. В начале практики меня несколько месяцев преследовал во сне панический ужас про уровень калия, который я забыла проверить у пациента. Рассказать кому — покрутят пальцем у виска и посоветуют не принимать все близко к сердцу. Легко сказать…

В целом корчить из себя эксперта в тех вещах, в которых ничего не понимаешь, легко и приятно. Ведь давать совет и следовать ему — это разные вещи. Чаще всего диаметральные.

Дверь открылась беззвучно, не издав ни скрипа, ни скрежета петель, но длительное пребывание в напряжении настолько истощило мою нервную систему, что хватило и этого. Я распахнула глаза и резко села, тревожно оглядываясь по сторонам.

— Что? Что случилось?! — сонно пробормотала я, уже откидывая тяжелое лоскутное одеяло и спуская ноги на пол.

— Ой, прости, разбудила, — прошептала Марта, заглядывая в приоткрывшуюся щелочку.

— Ничего страшного, — с наигранной бодростью отозвалась я, энергично растирая ладонями лицо. — Я уже планировала вставать.

Ложь глупая и бесполезная, но кто меня осудит?

Память лихорадочно металась по чертогам, пытаясь восстановить куски разрозненных событий, которые привели меня в эту спальню. Точно помню, что меня понесло и я честно рассказала отцу Аларику о том, что происходит в городе и в больнице. Про смерть деда Гриши, общую палату тяжело больных лесорубов, дракона с отеком легких и свою встречу с матерью Зои Мельник.

Последнее воспоминание, которое хранила в себе услужливая память, был ласковый голос одной из женщин с кухни. Что-то вроде: «Поспи, милая. У всех бывают минуты слабости».