Книга Унисон наших сердец, страница 16 – Виолетта Иванова

Когда по рации сообщили отбой, Егор трясущимися от напряжения руками собрал свой инструмент, которым он резал арматуру, чтобы достать пострадавших, наблюдал, как парни пожарные скатывают рукава. Он нашел свою машину, подошел к ней. Парни из команды начали потихоньку подтягиваться, снимали шлемы, скидывали с плеч комбинезоны чтобы хоть немного охладится после этого огненного ада. Начальство еще разбиралось, что делать дальше, получало ЦУ от верхнего руководства.

В ожидании команды на убытие Егор отошел за машину, устало опустился на какой-то бетонный блок, расстегнул на груди комбинезон, вытер рукой лицо, размазывая по нему пот и следы гари. Рядом с ним присел молодой мужчина, не старше тридцати пяти, кивнул Егору с усталой улыбкой.

— Справились, — сказал мужчина. Потом протянул руку, — Виктор Горчаков. Спасибо, парни, что помогли.

— Егор Богданов. Не за что, — Егор в ответ пожал протянутую руку и тоже улыбнулся. — Ты «северный»?

— Да, командир отряда вот этих оболтусов, — он с какой-то улыбкой кивнул в сторону парней, которые стояли у своей машины и чему-то смеялись.

Егор тоже улыбнулся, хотя казалось, что даже на простое движение губами у него не осталось сил.

— Много погибших? — спросил он у Виктора.

— Пока не знаю. Там наши еще считают, — с тяжелым вздохом ответил Горчаков.

В это время Егор увидел, как к команде «северных» подходит еще один боец. К нему тут же от компании подошел другой, обнял и что-то стал говорить. Егор не слышал слов, но удивился такому поведению, скривился. Вдруг тот, первый, что шел к отряду сделал резкое движение, освобождаясь от «объятий» второго, крутанул через бедро и со всей силы впечатал обутую в тяжелые берцы ногу в землю между ног валяющегося на спине.

— Еще раз дотронешься до меня, — до Егора отчетливо донесся крик «первого», — и я не промахнусь. Ты понял меня, Степанов?

— Ты больная, — почти прокричал Степанов, стараясь отползти подальше от «первого», даже не делая попыток подняться.

Стоящие у машины бойцы засмеялись, а Виктор помотал головой.

— Говорил же я этому уроду, чтобы не трогал Алексу.

— Алексу? — переспросил Егор, все еще не понимая, кого напоминает ему этот «первый».

— Ага, Сашка Маркелова, мой боец. Но предпочитает, чтобы ее называли Алексой, и не любит, когда кто-то подкатывает к ней. Она вообще парней не любит, никого не подпускает к себе. А этот придурок Степанов решил, что ему все можно, хотя она его предупреждала.

— Не любит парней? — спросил Егор, наблюдая за тем, как девчонка, которая продолжала стоять к нему спиной, скинула с плеч тяжелый комбинезон, оставляя висеть его юбкой. Потом она достала из накладного кармана на бедре бутылку с водой и стала жадно пить.

— Ага, — как-то тяжело вздохнул Виктор. — Хорошая девчонка, но вот не повезло ей. Первая несчастная любовь. Теперь терпеть не может, когда парни к ней подкатывают, всех бортует. Нескольким рожу набила, которые не сразу поняли, что ее трогать не надо. Вот только Степанов все никак не может понять.

В это время девушка повернулась так, что Егор наконец увидел ее лицо и невольно выпрямился, губы сжались в тонкую полоску, он скрипнул зубами. Несмотря на грязь и копоть на ее лице, он узнал девчонку — его ночная незнакомка. Виктор не заметил реакцию парня, так как поднялся с бетонного блока и направился к своей команде, что-то на ходу говоря им. Степанов отошел за машины так, что Егор его больше не видел, зато Алекса увидела Егора и замерла. Он продолжал сидеть, не двигаясь. Девушка подошла к нему.