Книга Точка. Трилогия, страница 119 – Кира Уайт

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Килианом, который сидит возле ближайшего ко мне дерева, прислонившись к нему спиной, и внимательно на меня смотрит.

— Что? — спрашиваю, поднимаясь с колен и садясь напротив, от его пристального внимания мне становится не по себе.

— Ты должна побороть свою слабость, — говорит он, от неожиданности я моргаю. Один раз. Второй. А затем хмурюсь.

О чем это он?

— Я не слабая, — протестую я, но голос срывается, и до меня доходит, что он прав. Я и правда слабая.

Его глаза, лучащиеся вниманием, говорят мне о том, что он тоже думает именно так. Иначе бы не сказал ничего подобного.

— Ты должна уяснить одну простую истину, — наставляет он, не сводя с меня взгляда. — Этот мир жесток. В нем нет места для слабости, или жалости. Будешь слабой — умрешь. — Килиан делает небольшую паузу, во время которой многозначительно смотрит на меня. — За короткое время ты совершила несколько серьезных ошибок, которые могли стоить тебе жизни. Ты могла умереть сегодня. Несколько раз.

Понимаю — он прав. И от этого ком, разрастающийся в горле, становится только горше.

— Мы могли бы помочь тем людям… — начинаю я, но он жестко перебивает:

— Нет, не могли! В таких ситуациях ты в первую очередь должна думать о себе. Только о себе. Бросишься кому-то на помощь, считай, что уже мертва.

Он замолкает, и я тоже молчу. Мне нечего сказать. Не в моей природе бросать человека в беде. Пусть это глупо и из-за этого я подвергаю себя опасности, но я могу применить свою способность во благо. Если я смогу спасти хотя бы одного человека, я это сделаю.

Килиан стаскивает со спины рюкзак, расстегивает замок, достает бутылку с водой, откручивает крышку и протягивает ее мне. Принимаю бутылку, с благодарностью киваю, пью совсем немного, а потом возвращаю хозяину. Килиан делает большой глоток, закручивает крышку и убирает бутылку обратно в рюкзак.

К моему большому разочарованию он поднимается на ноги и протягивает мне руку, помогая встать.

— Снова бежать? — со вздохом спрашиваю я.

— Нет, немного пройдемся, а дальше будем смотреть по ситуации.

С облегчением выдыхаю. Поднимаю винтовку и вешаю ее на другое плечо.

Килиан смотрит по сторонам, а потом уверенным шагом направляется в выбранном направлении.

Спустя минут двадцать, не больше, я не выдерживаю и спрашиваю:

— Куда мы идем?

— Надо найти Ларса и остальных, а потом решить, что делать дальше. Придется искать другое место, где можно будет незаметно разместить большую группу людей.

— Где мы будем их искать? — надеюсь, они заранее договорились, где прятаться от военных в подобных ситуациях.

И точно, Килиан подтверждает мои мысли:

— Есть несколько мест, куда они могли отправиться, мы проверим каждое.

— А вы, — осторожно начинаю я, — обсуждали, куда идти, если муравейник окажется непригодным для проживания?

Вижу, как поднимаются, а затем опускаются плечи Килиана.

— Муравейник был нашим домом больше десяти лет, мы сами построили его от и до. Другого такого точно нет.

Его голос остается невозмутимым, но я думаю, что ему тяжело говорить об этом. Он привел туда брата, чтобы дать ему место, где бы тот мог жить в безопасности. Муравейник был единственным домом, который они знали много лет. И больше его нет. Даже если он не пострадал, возвращаться туда нельзя. Военные о нем знают.