Книга Многоточия. Дилогия, страница 69 – Кира Уайт

За размышлениями обо всем на свете проходит большая часть ночи. К утру я поднимаю Алистера, чтобы около часа подремать до рассвета. Засыпаю быстро, потому что меня не отвлекают чужие переживания. В голове легко как никогда. Я уже начал забывать каково это, когда приходится разбираться только с собственными эмоциями.

На рассвете собираемся покинуть здание, чтобы отправиться до заветного склада.

— Думаю, лучше будет разделиться, — перед самым выходом озвучиваю я часть плана, которую одобрило чутье. — Займем разные крыши или верхние квартиры высотных домов и понаблюдаем за объектом. Позже свяжемся по рации, чтобы обсудить дальнейшие действия. Джейн, ты со мной. Остальные разделитесь парами. Оставшийся обойдет склад по кругу, чтобы разведать обстановку с той стороны, что не видно из города.

— Я пойду, — объявляет Зак.

Согласно киваю. Курт остается в паре с Сейдж, а Алистер — с Ником.

Покидаем дом и какое-то время все вместе пробираемся в другую часть города, стараясь держаться поближе к зданиям, чтобы в случае опасности быстро среагировать и укрыться от любого противника.

Все время внимательно сканирую местность и небо. Стараюсь сосредоточиться на запахе идущей рядом Джейн. Пока спал, концентрация нарушилась, и я снова начал ощущать все, что испытывают другие. Отгораживаюсь от эмоций Джейн, настраиваюсь только на ландыш и без труда задвигаю чужие волнения куда подальше. Даже дышать становится легче, когда на языке нет никакого привкуса, кроме воздуха и весенних цветов.

— Где психи? — ближе к концу пути спрашивает Сейдж, слышу настороженность в ее голосе.

На вопрос отвечает Джейн.

— Скорее всего военные периодически проводят рейды по городу и уничтожают их.

— А где тогда трупы? — не скрывая скептицизма уточняет Зак.

— Забирают и сжигают, — Джейн безразлично пожимает плечами, а затем добавляет чуть тише, — чтобы вони не было.

Зак хмыкает в ответ. Дальше идем молча. На подходе к окраине сокращаем шаг, так как до склада остается меньше километра. Но пока вокруг царит подозрительная тишина. Ненадолго останавливаемся, определяемся с точками наблюдения и, коротко попрощавшись и договорившись выйти на связь через два часа, расходимся.

Мы с Джейн, которая на удивление ведет себя еще тише и молчаливее обычного, отправляемся в сторону недостроенной высотки. Все подходы к пустым провалам дверных проемов и окон на первом этаже заросли высокой травой и мелким кустарником, поэтому мы пробираемся осторожно, чтобы не запнуться или не проткнуть себе обувь строительным мусором, валяющимся под зарослями.

Наконец оказываемся в большом вестибюле, заваленном какими-то мешками, заржавевшими инструментами и непонятным хламом.

— Лестница там, — указывает направление Джейн.

Ее голос эхом прокатывается по полупустому помещению, и девушка морщится.

— Хорошо, идем, — чуть тише говорю я.

Пробираемся к лестнице и начинаем подъем по ступеням, покрытым многолетним слоем пыли, на которой за нами остаются следы. К сожалению, с этим ничего нельзя поделать. Поднимаемся выше. Примерно на десятом этаже слышу, как у Джейн тяжелеет дыхание, но она ни на минуту не замедляется. Честно говоря, я тоже начинаю уставать. Да, мы постоянно в движении, но убегать от психов или от военных — не то же самое, что подниматься по лестнице.