Книга Многоточия. Дилогия, страница 174 – Кира Уайт

— Послушай, — говорю я примирительным тоном, — я знаю, что Курт твой друг и ты волнуешься за него, но… — делаю паузу, уверенная, что следующие слова будут неприятны Алистеру. — Но не кажется ли тебе, что ты перегибаешь? В последние дни мысль о том, чтобы найти Курта, стала для тебя идеей фикс. А сейчас ты готов наплевать на состояние другого своего друга и броситься неизвестно куда. В чем дело?

Алистер упрямо поджимает губы и заканчивает зашивать последнюю рану. Пытаюсь поймать его взгляд, но это оказывается не так-то легко сделать, когда тебя демонстративно игнорируют. Но Алистер плохо меня знает, отступать я не собираюсь. И в конце концов наши глаза находят друг друга. Смотрю выжидательно. Алистер еще сильнее поджимает губы, и я уже думаю, что на этом наш разговор окончен, ведь отвечать он явно не собирается, но Алистер удивляет меня, когда выпаливает сквозь зубы:

— Это моя вина, ясно?

Непонимающе хлопаю ресницами, потому что мне вообще не ясно.

— О чем ты? — осторожно спрашиваю я.

— О том, что Курт ушел, потому что именно я за ним не уследил. У меня была всего одна задача — поддерживать его психологическое состояние, но я не справился.

— Ты не виноват, — возражаю я мягко, все мое раздражение вмиг сдувается. — Курт давно принял решение отправиться туда, и ты ничего не мог…

— Вот и именно, — вновь перебивает Алистер. — Не мог! Я ничего не смог сделать, когда умирала Афина. И тут я тоже ничего не смог.

Алистер презрительно кривит губы. Но я вижу, что все его презрение направлено вовсе не на меня, а на себя самого. А еще вспоминаю, как мы шли на кладбище на острове Морсби. Алистер сорвал и положил ромашку на камень с именем некой Афины Майклсон. И я не сомневаюсь, что это его дочь.

— Мы найдем Курта, — говорю я не меняя мягкого тона. — С ним все будет в порядке.

Алистер лишь качает головой, заканчивает приклеивать пластырь, берет бутылку с водой и уходит в самый дальний угол огромного конференц-зала, садится прямо на пол. Ясно. Разговор окончен.

Стираю кровь с рук, подтаскиваю стул поближе к столу и сажусь рядом с Нейтом. Остается дождаться, когда он очнется. Надеюсь, он будет в порядке. Ведь душевное состояние группы сейчас зависит именно от него.

Встрепенувшись, понимаю, что незаметно для себя уснула. Смотрю на Нейта, все еще находящегося без сознания и лежащего на том же месте, на столе передо мной.

Потягиваюсь, разминая одеревеневшие мышцы, что говорит о том, что в неудобной позе я проспала дольше, чем можно подумать. Смотрю в сторону окна, за которым только-только начинает сереть рассвет, но этого хватает, чтобы видеть очертания окружающих меня предметов. И я прекрасно вижу Нейта. Протягиваю руку и осторожно касаюсь его здорового бока. Кожа горячая, но не настолько, чтобы заподозрить лихорадку.

Оборачиваюсь на скрип и вижу, что Алистер, опираясь на стул, который и издает этот звук, поднимается из своего угла и медленно шагает в сторону окна. И только тут понимаю, что меня разбудило.

Внутренности леденеют, а ладони покрываются холодным потом, когда я слышу звук, который в сложившихся обстоятельствах хотела бы услышать в последнюю очередь. Гул лопастей вертолета.

Медленно поднимаюсь с места и тоже шагаю в сторону окна, только другого. Обмениваемся с Алистером встревоженными взглядами. По его виду понимаю, что он не намерен обсуждать наш недавний разговор. Да и я, как бы, не собиралась настаивать.