Книга Камень желаний, страница 7 – Ирина Ульяненко

Я застыла.

Камень лежал в кармане.

Хотя я совершенно точно не помнила, чтобы клала его туда.

— Поля?

Я быстро убрала руку.

— Что?

Голос вернулся.

Тихий.

Хриплый.

Но вернулся.

Лёвка обернулся.

— О! Заговорила!

— Немного.

— Тогда ответь: нашла что-нибудь?

Я посмотрела на него.

Потом почувствовала холод Камня через ткань куртки.

— Нет.

Это была первая ложь, которую я сказала из-за него.

Домой меня привезли глубокой ночью.

Машину вытащили трактором.

Лёвка ехал следом почти до самого дома.

Перед тем как уехать, ещё раз спросил:

— Точно всё нормально?

— Точно.

— Завтра позвоню.

— Хорошо.

— Если не ответишь — приеду.

— Лёвка, езжай домой.

— Всё-всё.

Он уехал.

Я закрыла дверь.

Сняла грязные ботинки.

Потом куртку.

И только тогда вспомнила о Камне.

Достала его из кармана.

Положила на кухонный стол.

При свете лампы он выглядел почти обычно.

Чёрная гладкая поверхность.

Никаких надписей.

Никаких знаков.

Я осторожно коснулась его пальцем.

Холодный.

— Что ты такое?

Конечно, Камень не ответил.

Я завернула его в полотенце.

Убрала в ящик.

И пошла в душ.

Мне хотелось смыть с себя лес, грязь, страх и весь этот невозможный день.

Через час я уже лежала в кровати.

Закрыла глаза.

И снова увидела Аркадия.

Молодого.

Улыбающегося.

Потом маленького Славика.

Я открыла глаза.

Нет.

Больше никаких камней.

Никаких хуторов.

Никаких вещих снов.

Хватит с меня приключений.

Через несколько минут я уснула.

А в кухне, в закрытом ящике, чёрный Камень впервые стал тёплым.

Следующие несколько дней я почти не вставала с кровати.

Видимо, организм решил выставить мне счёт сразу за всё: холодную ночь в машине, прогулку по лесу, мокрые ноги, овраг и кусты ежевики.

Сначала поднялась температура.

Потом заболело горло.

Ломило всё тело.

Славик привёз лекарства и продукты.

Поставил пакет на кухонный стол и посмотрел на меня так, как родители обычно смотрят на провинившегося ребёнка.

— Мам, тебе пятьдесят лет.

— Спасибо, я помню.

— Ночевать в машине посреди леса — это нормально?

— Так получилось.

— А потом одной несколько часов лазить неизвестно где?

— Я заблудилась.

— Лёвка сказал, ты пошла искать клад.

Предатель.

— Ничего я не искала.

Славик прищурился.

— Мам.

— Что?

— Ты ужасно врёшь.

— Зато редко.

Он покачал головой.

— В следующий раз хотя бы скажи, куда едешь.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Когда он ушёл, я лежала и смотрела в потолок.

Почему-то про Камень рассказывать не хотелось.

Да и что я могла сказать?

«Сынок, я нашла в лесу чёрный булыжник, взяла его в руки и увидела себя двадцатилетнюю»?

Он бы вызвал врача.

И, возможно, был бы прав.

Сам Камень всё это время лежал в кухонном ящике.

Я туда не заглядывала.

Не хотелось.

Через неделю мне стало лучше.

И как раз тогда позвонила Марина.

— Живая?

— Вроде.

— Тогда приходи.

— Зачем?

— Коньяк пить.

— Очень полезно после болезни.

— Я врач.

— Ты бухгалтер.

— Сегодня врач.

Через час я стояла возле её двери с бутылкой коньяка на рябине.

Марина посмотрела на этикетку.

— Вот теперь вижу: человек выздоровел.

Мы устроились на кухне.

Сначала говорили обо всём подряд.

О знакомых.

О детях.

О ценах.

Потом Марина спросила:

— Ну, рассказывай.

— Что?

— Про свою экспедицию.

Я рассказала.

Не всё.

Про Камень сначала решила промолчать.

Но после второй рюмки язык стал смелее.