Книга Машка Попова. Первый курс, страница 207 – Ирина Ульяненко

Машка почувствовала, как напряжение немного отпустило. И продолжила. На экране появилось первое изображение. Учебный гистологический препарат. Обычная ткань. Клетки. Межклеточные структуры. Всё выглядело вполне понятно. — Вот изображение нормально подготовленного участка ткани, — сказала Машка. — Мы можем рассмотреть её строение и расположение клеток. Она переключила слайд. — А теперь посмотрим на другой участок. На экране появилась тёмная плотная полоса. Машка указала на неё. — Если вы впервые видите такое изображение, можно предположить, что здесь есть какое-то изменение самой ткани. Она чуть улыбнулась. — Именно так я и подумала на одном из занятий. Несколько слушателей усмехнулись. Машка продолжила: — Но затем выяснилось, что это складка гистологического среза. Она появилась при подготовке препарата. То есть мы увидели изменение изображения, которое не было болезненным изменением ткани. Она сделала паузу. — Это пример морфологического артефакта. И вдруг почувствовала, что ей больше не страшно. Потому что она говорила о том, что понимала. Следующий слайд показывал два учебных изображения. На одном были видны признаки воспаления. На другом — дефект подготовки среза. Машка объясняла разницу. Не торопилась. Использовала указку. Несколько раз обращала внимание на детали. И неожиданно заметила, что слушатели действительно смотрят. Не в телефоны. Не в окна. А на экран. Ольга Сергеевна слегка кивала. Беляев улыбался. Денис смотрел на Машку с таким выражением, что она на секунду чуть не забыла, о чём говорит. Пришлось отвернуться. И сосредоточиться на изображении. — Поэтому, — продолжила она, — если участок кажется подозрительным, важно проверить соседние области, качество подготовки препарата и дополнительные сведения. Не каждое необычное изображение означает заболевание. Она переключила последний слайд. Там было написано: «Хорошее наблюдение начинается с вопроса, а не с готового ответа». Машка посмотрела на аудиторию. И закончила: — Я пока только учусь. Но именно это занятие помогло мне понять, насколько важно не спешить с выводами. Спасибо за внимание. Наступила тишина. На секунду. Потом раздались аплодисменты. Машка замерла. Посмотрела на людей. И вдруг почувствовала, что улыбается так широко, что наверняка выглядит совершенно глупо. Но ей было всё равно. Она справилась. — Мария Сергеевна, — произнесла Ольга Сергеевна Миронова, — спасибо за выступление. У меня есть вопрос. Машка мгновенно напряглась. Вот. Самое страшное. Вопросы. Она выпрямилась. — Конечно. Врач улыбнулась. — Представьте, что вы обнаружили подозрительное изменение на одном участке среза, а соседние участки выглядят нормально. Достаточно ли этого, чтобы объявить находку артефактом? Машка задумалась. Очень внимательно. Потому что вопрос был с подвохом. Раньше она, наверное, радостно сказала бы: «Да!» Но теперь понимала, что всё сложнее. — Нет, — осторожно ответила она. Ольга Сергеевна кивнула. — Почему? Машка сделала вдох. — Потому что настоящее патологическое изменение тоже может быть локальным. Нужно оценивать признаки в совокупности. Возможно, потребуется посмотреть другие уровни среза или дополнительные материалы.

Само по себе отличие одного участка от соседних ещё не доказывает, что это артефакт. Врач улыбнулась. — Очень хорошо. Машка почувствовала, как отпустило живот. Один вопрос. Один правильный ответ. Жива. Но тут руку поднял мужчина, которого она раньше не видела. Лет тридцати. В очках. С тёмной бородой. — Можно ещё вопрос? Машка осторожно кивнула. — Да. — А как вы считаете, можно ли автоматически распознавать такие артефакты с помощью компьютерных алгоритмов? Машка замерла. Вот тут она действительно ничего толком не знала. Не её уровень. Не её специальность. Не её знания. Она посмотрела на мужчину. Потом на Дениса. Тот сидел совершенно спокойно. Но глаза у него неожиданно загорелись. Машка задумалась. И честно ответила: — Думаю, что компьютерные методы могут помогать находить подозрительные участки и признаки плохого качества изображений. Но я пока не знаю, насколько надёжно они различают конкретные артефакты и патологические изменения. Она сделала паузу. — Поэтому не могу уверенно оценить возможности таких систем. Мужчина улыбнулся. — Хороший ответ. Особенно последняя часть. Машка облегчённо выдохнула. А он продолжил: — Меня зовут Антон Сергеевич Крылов. Я занимаюсь цифровыми системами для медицинского образования. И как раз сейчас мы работаем над учебным инструментом, который помогает студентам сравнивать изображения. Денис мгновенно выпрямился. Машка заметила. И едва не улыбнулась прямо в микрофон. Вот оно. Похоже, Волков сейчас забудет, что пришёл поддерживать девушку, и захочет разобрать чужую программу до последнего винтика. Когда Машка вернулась на место, Лера немедленно схватила её за руку. — ТЫ БЫЛА ВЕЛИКОЛЕПНА! Машка покраснела. — Лер, тихо! — НЕТ! СЕРЬЁЗНО! Кристина улыбнулась. — Ты хорошо уложилась во время. Машка прищурилась. — Романова, это твоя главная похвала? — Нет. Ещё мне понравилось, что ты не пыталась отвечать на вопрос, которого не знала. Денис обнял Машку за плечи. — Я тобой горжусь. Она посмотрела на него. — Правда? Он улыбнулся. — Очень. Стас, сидевший позади, неожиданно произнёс: — Попова, я даже понял, что такое артефакт. Машка обернулась. — Серьёзно? Он кивнул. — Ага. Это когда что-то выглядит ненормально, но причина может быть в том, как его подготовили или посмотрели. Машка улыбнулась. — Очень неплохо. Стас довольно выпрямился. Потом добавил: — Например, когда Андрей рисует котлету, а ты думаешь, что это научное открытие. Машка схватила блокнот. — МОРОЗОВ! Он захохотал. После семинара Ольга Сергеевна подошла к Машке. Рядом стоял Беляев. — Мария, поздравляю. Для первого выступления очень достойно. Машка смутилась. — Спасибо. Беляев улыбнулся. — Особенно понравилось, что вы не стали изображать специалиста с двадцатилетним стажем. Она рассмеялась. — Мне было бы трудно. — Вот и правильно. Вы студентка. Ваша задача сейчас — учиться думать. Ольга Сергеевна кивнула. — И ещё один совет. Машка внимательно посмотрела на неё. — Да? — Не торопитесь коллекционировать выступления ради количества. Гораздо полезнее спокойно разобраться в одной теме, чем поверхностно рассказать о десяти. Машка серьёзно кивнула. — Поняла. Врач улыбнулась. — Но интерес у вас есть. Это видно.