Книга Пока горят костры, страница 8 – Ника Верон

Всхлип громкий сдержала, чтобы бабушка, даже случайно, не услышала.

Все планы и надежды рухнули. Водопадом шумным ушли. Как замок, из песка построенный, осыпались. Лавиной снежной все накрылось. Всё живое. Хотя, нет, она — дышала. И будет дышать. А вот жить как…

Как жить дальше? — очередной раз самой себе вопрос задала. А затем сама же и ответила, — А, как все живут? Ну, ладно, пусть не все, основная составляющая? И в брак не все по большой и великой любви вступают. Каждый, в той или иной степени, преследует какую-то собственную цель. Вот так, наверно, и у нее в жизни будет. По любви хотела. О счастье простом, женском, мечтала. А получилось…

Как там говорят — на чужой каравай рот не развевай.

Вот только не знала она, Алена Вешнева, что всё уже давно решено у младшего Иверского. Дело за малым — официальной помолвкой, то есть, объявлением даты свадьбы и подготовкой к оной. У богатых, действительно, свои причуды. И невеста у него шикарная. С дипломом международным. И после свадьбы улетают они куда там, на Майорку? А, какая ей, собственно, разница, куда. Главное, что…

Судорожно вздохнув, успокоиться попыталась. Рыдания сотрясали со вчерашнего вечера. Прийти в себя никак не получалось. Хотя и понимала. Надо. В прошлом надо оставить коротенький период счастья, сказки. Как не хотелось не верить, не получалось… Не ей принадлежит Дима Иверский. Дмитрий Равильевич. Только так. Теперь.

Насторожилась, невольно прислушиваясь.

— Где Аленка? — раздался за дверью комнаты, голос Ксюхи. Подруга детства, так и оставшаяся жить в этой деревеньке. Впрочем, деревенька до сих пор насчитывала достаточное количество дворов, чтобы даже в разряд поселка городского типа перейти.

— Плачет, — услышала голос бабушки.

Всю жизнь Марья Ивановна прожила в деревне, где родилась, выросла, замуж вышла, мужа схоронила. Детей, правда, бог не дал. Племянницу, как дочь воспитала. Пока та жива была, сколько раз предлагала тетке в город, ближе к ним перебраться. Отказывалась наотрез. До ссор доходило. На своем стояла.

Зато, сейчас ей, Аленке, было, куда приехать. Перед тем, как надолго, а, возможно, и навсегда, оставить родные края. Воздухом родным надышаться. Выплакаться.

— Понятно, — резюмировала Ксюха, дверь в комнату подруги распахивая. — Так, поднимаемся! — скомандовала голосом командирским.

Аленка даже рыдать перестала. Слезы сами как-то в миг прекратились. Что? Даже здесь саму себя, пожалеть не дадут? И откуда Ксю взялась? Точно помнила, что ночью, когда к бабушке свалилась нежданно, никого не встретила. Спала деревня крепким сном.

— Ты чего? — на подругу уставилась.

— Это ты — чего? Чего дома сидишь? Народ на Русалочьем озере собирается.

Было такое на окраине их деревни. По поверьям, до сих пор, кстати, живущем в местных краях, Русалки в том водились. И увидеть их можно. В русалочью неделю и в ночь на Ивана Купалу. В честь этих красоток несколько деревянных фигур было установлено на берегу и одна — прямо в воде, на деревянном «постаменте». Около них и собирались каждый год на купальские гулянья.

— Пусть себе дальше собирается, — буркнула Аленка, добавив тише, — Видеть никого не хочу.

Как объяснить подруге, что совсем не до гуляний. Брак ненавистный впереди. А по другому, никак. Если жить, конечно, спокойно хочет. Хотела.