Книга Пока горят костры, страница 18 – Ника Верон

— Никакой пользы, согласно, — выдала неожиданно, соглашаясь с Шерстневым. — Вообще, во всем здесь происходящем, пользы нет. Люди просто отдыхают. Воздухом дышат. Общаются. А кто-то верит во все это. В магию купальской ночи. Планы строят, от озера посыл получая и через огонь перемахнуть стараясь.

— Дураки, — вынес вердикт.

— А давай и мы судьбу испытаем, — последовало предложение Алены.

Иверский заметно поднапрягся. Что задумать могла, черт ее знает. Учитывая всё происходящее в последние дни… Желание заявить о своем присутствии появилось. С трудом удержался, чтобы не выйти. До конца, максимально до конца, спектакль досмотреть хотелось.

— Это ты, о чем сейчас? — насторожился, и, надо сказать, не зря, Шерстнев.

— Через костер вместе прыгаем, с тобой улетаю, — услышал голос Алёны, к кому-то обращенный.

Впрочем, точно знал, к кому, хоть и не видел. Генка Шерстнев. Гаденыш. Продался за пять копеек. А еще другом назывался. Вот от кого, подставы-то не ждал. Из поля зрения пропал. И гадость сделал.

— Лен, с ума не сходи, — испугался, явно. — Эти ваши скакания через огонь, до добра не доведут. Мы же все решили. Улетаем в Париж. Там женимся. На кой тебе костер.

— Боишься? — с вызовом прозвучал вопрос Алёны, бросившей в тот момент взгляд на очередную пару, через высокий огонь перемахнувшую.

Сам почувствовал легкий озноб. Однако решение принято. Его Алёнка. Была. Есть. И остаться должна. Без неё жизни не представлял.

— Не боюсь, — заявил спокойно, из тени деревьев в свет костра, наконец, выступая. — Прыгаем? — спросил, руку ей, ладонью вверх, протянув.

По взгляду Вешневой вполне можно было решить, что привидение перед собой увидела. Да, почти так и было. Только что, во плоти и крови, как говорится. А так… Человек, от которого бежала, общение с которым серьезную проблему могло ей создать — здесь и сейчас. Ночью. За черт знает, сколько километров от города, дома.

— Дмитрий Равильевич? — голос с трудом получилось заставить ровно прозвучать.

Не должен почувствовать сомнений, страха, боли. Ею решение принято. Ей доходчиво объяснили, как в жизни быть должно, а как — нет. Проблема заключалась лишь в том, что вдали от этого человека легче было подобное решение принять.

— Не возражаю против Димы, как прежде, — произнес вслух, взгляда с нее не сводя. — Так, что, прыгаем? — настойчиво повторил свой вопрос.

— Ты какого дьявола тут делаешь? — напомнил о своем присутствии Генка, вклинившись в разговор. — Ты уже подставил её. Убирайся к чертовой матери!

Холодная усмешка коснулась губ Иверского.

Интересно, — мелькнула мысль, — А Алёнка в курсе, с чего вдруг такой любовью воспылал к ней Шерстнев? Хотя, вряд ли. Если отцу требовалось убрать девчонку как можно дальше из жизни сына, а Генке получить весомую благодарность… Наверняка оба молчали, используя её вслепую. Удачно разложенные карты вот-вот к непоправимому привести могли…

— Уберусь, если с ней через костер прыгать пойдешь, — спокойно произнес Иверский, на бывшем, да, именно бывшем, друге взгляд задерживая. — Или, одной ей предлагаешь, рисковать?

— Это всего лишь прыжок, — вклинилась в их словесную перепалку Аленка, свою маленькую ладошку вкладывая в руку Иверского. — Ничего не значащий, ни к чему не обязывающий, — продолжала, за собой своего нежданного кавалера увлекая. — Просто прыгаем и расходимся. И ты исчезаешь. На всегда. Ради меня. Ради нас, — говорила быстро, словно боялась, что остановит, закончить не даст.