Книга Пожалеешь, что изменил, страница 10 – Лу Берри

Ольга заметила меня, когда между нами оставалось несколько шагов. По её лицу скользнуло удивление.

— Хочешь что-то ещё сказать?

— Нет, — я остановилась напротив неё. — Я хочу вам кое-что предложить. Какие у вас планы на этот вечер?

— Заходите.

Я распахнула дверь шире и отступила, пропуская Ольгу в квартиру.

Она не спешила переступать порог. Сначала окинула взглядом прихожую, потом посмотрела на меня — настороженно, с явным подозрением.

— И что всё это значит? — наконец спросила она. — Что ты вообще задумала?

— Ничего особенного, — спокойно ответила я. — Вы так уверенно говорили, что Родион вас любит. Вот я и подумала: почему бы нам мило не побеседовать втроём и не послушать, что скажет он сам?

Ольга прищурилась.

— Ты решила устроить мне проверку?

— А что? Боитесь? Может, на самом деле вы не так уж и уверены в том, что мой муж вас любит?

Она стиснула челюсти, а руки на мгновение сжались в кулаки.

— Я уверена.

— Тогда заходите.

На этот раз Ольга не колебалась и решительно шагнула в квартиру.

Я закрыла за ней дверь и направилась на кухню. Она последовала за мной, по дороге внимательно разглядывая всё вокруг. Мне даже стало любопытно, что именно она пытается здесь увидеть. Следы нашего семейного счастья? Свидетельства того, что Родион действительно живёт со мной исключительно из жалости? Или, может быть, уже мысленно примеряла эту квартиру на себя?

Последняя мысль неприятно царапнула, и я тут же её отогнала.

До прихода Родиона оставалось совсем немного времени. Тогда и выясним, кому из нас сегодня придётся примерять на себя новую жизнь.

На кухне я невозмутимо подошла к чайнику, налила в него воду и включила греться.

— Чай будете?

Ольга посмотрела на меня так, будто заподозрила, что я помешалась.

— Нет.

— Как хотите.

Я достала себе чашку. Занять руки сейчас было просто необходимо. Потому что внешнее спокойствие, которое я старательно изображала перед Ольгой, не имело ничего общего с тем, что творилось внутри.

Там всё клокотало.

Мне было больно, страшно и до безумия хотелось, чтобы каким-нибудь чудом выяснилось: всё услышанное в ресторане — чудовищная ошибка.

Надежда всё ещё оставалась. Глупая, нелогичная, но удивительно живучая.

Я представляла, как Родион войдёт в квартиру, увидит Ольгу и недоумённо спросит, кто это вообще такая. Или узнает её, но выяснится, что она врёт обо всём остальном. Что между ними нет и никогда не было никаких отношений, а уж тем более никакого ребёнка.

Наверное, именно поэтому я и привезла её сюда.

Можно было позвонить Родиону сразу после ресторана и потребовать объяснений. Можно было вернуться домой одной, дождаться его и выложить всё услышанное. Только тогда у него появилось бы время подумать, подобрать слова, придумать объяснение.

А мне хотелось увидеть его лицо, первую реакцию. Перехватить ту самую долю секунды, когда человек ещё не успевает решить, что именно ему выгоднее сказать.

Поэтому Ольга сейчас сидела на моей кухне, а я ждала мужа и слушала, как закипает вода.

Только чем дольше мы молчали, тем труднее становилось удерживать внутри надежду.

Последний год вдруг начал выглядеть совсем иначе.

Я вспоминала Родиона по вечерам — усталого, занятого, постоянно погружённого в какие-то рабочие вопросы. Вспоминала его задержки, которые давно перестала замечать. Несколько раз в неделю он мог вернуться позже обычного, и мне даже в голову не приходило спрашивать, где именно он был.