Книга Развод и девичья фамилия, страница 14 – Харли Напьер, Глория Макова

Полностью погрузиться в тревожные мысли мне не позволила трель мобильного телефона. Скромно улыбнувшись Тиму на его слова, виновато отвела взгляд и потянулась к смартфону. Почему-то мне было стыдно признаться ему, как и Лиле, что впервые буду заниматься своим заработком на жизнь. Ну, они же так сразу и не поймут, да, и все будет хорошо?

Правда, моя уверенность в безоблачном будущем пошатнулась ровно в тот момент, когда я не глядя на экран, приняла звонок.

— Катя! — оглушая меня, воскликнула недовольно мама. — Ты где всю ночь прошлялась? Там Григорий места себе не находит. Ему ночью с сердцем было плохо. Немедленно к мужу!

Дальше сидеть выслушивать полную чушь, которую несла мать, я не смогла. Прикрыла динамик трубки рукой, одним лишь взглядом извинившись перед ребятами, и помчалась на улицу. Очень не хотелось, чтобы Лиля или, того хуже, Тим услышали то, о чем шел разговор.

— Плохо ему от количества выпитого стало, — пыталась пояснить я родительнице, щурясь под палящими утренними лучами солнца. — Я не вернусь, мам. Он мне изменил.

— С кем? Чего придумывать? — заотрицала она мгновенно. — Он специально, наверное, сказал, чтобы приревновала. Знаешь, какие мужчины ранимые в этом возрасте.

— Вообще-то, я сама их застала. В нашем номере, — мой голос был максимально холоден и резок.

Я думала, что этого будет достаточно, чтобы мама наконец все поняла, перестав заблуждаться на счёт Гриши. Все же всякому восхищению есть предел. Но глубоко заблуждалась.

— Да? Ну, Катюш, я даже не знаю… Пусть теперь шубу дарит!

— Какую шубу, мама? — воскликнула я будто бы не своим голосом.

В голове не укладывалось то, что она сказала. Шубу? Так, значит, проблемы в современных отношениях сейчас решаются?..

— Ой, из песца, я такую красивую видела…

— Это писец полный, конечно, — не смогла найти более подходящих слов я.

— А что? Виноват? Пусть искупает. Или можно колечко какое присмотреть…

— Я с ним разведусь как приеду. Ни колечек, не шуб мне не надо, — заявила твердо в попытке прервать бурный поток материнской фантазии.

— Как это разведусь? — тут уже возмущение ворвалось в ее тон. — А о нас с отцом ты подумала, Катя? Плохо тебе что ли жилось с Григорием? Он вон как нам помог.

Здесь я не могла поспорить. Гриша действительно очень помог нашей семья в свое время, но…

— И что мне теперь всю жизнь терпеть его тычки, измены и унижения? — в ответ бросила я, искренне недоумевая на тему того, где должен быть предел “благодарности”. Сердце сжималось от предательства супруга и не хотело слушать доводы разума.

— А как ты хотела? Думаешь, мы с отцом прожили гладко? Или кто из подруг моих? У кого пил, кого били, другой изменяли. Пора взрослеть, Катя, — наставнически вещала мама, не позволяя мне и слова вставить.

А сказать мне хотелось о многом. Ровно до момента последней брошенной фразы.

Взрослеть. И это она говорит своей дочери, которую собственноручно, видимо, решила отдать в супружеское рабство ради своей сладкой жизни. Вот такого я точно не ожидала.

— А я так не хочу… — мне едва удалось сдержать всхлипа. Не то, чтобы я хотела плакать, но глаза почему-то были на мокром месте.

Каждая девушка мечтает встретить принца. Но почему-то мне попался тот, кто им лишь притворялся…

— Хочу, не хочу, как маленькая. Головой надо было думать, когда связывалась с Григорием, а теперь уже поздно. Вышла замуж? Вот и живите, — словно зачитала приговор мама, отчего мое настроение и желание с ней продолжать беседу лишь уменьшалось. — Ты вообще где сейчас?