Онлайн книга «Межгорье»
|
Сейчас начало февраля. Мы с Климом только час назад добрались до заимки — и сразу за стол. Андрей пожарил свое фирменное мясо на кости, Лиля наготовила разных вкусностей, сестры Клима надели свои лучшие наряды. Видно, что нам тут очень рады и действительно ждали. К сожалению, у нас нет возможности видеться часто — слишком далеко друг от друга живем, да и дом с животными просто так не бросишь. Прошлым летом Андрею с семьей все-таки удалось вырваться к нам на пару недель, а мы в последний раз гостили на заимке целых четыре года назад. Когда живешь своим хозяйством, дела всегда находятся. С тех пор, как мы с Климом приобрели тот самый участок и недостроенный дом из ракушечника в Феодосии, в долине потухшего вулкана Кара-даг, я знаю об этом не понаслышке. Клим не приветствовал, что я вкладывала в стройку все свои деньги, доставшиеся мне от продажи маминой квартиры. Но я настояла. Это не было принципиальным решением, скорее, блажью, ведь денег едва хватило, чтобы сделать черновой ремонт. Только мне хотелось вбухать в наш дом все до последней копейки — так сильно я влюбилась в это место с самыми красивыми в мире закатами. Деньги, которые достались Климу от родителей и еще много лет назад грамотно вложенные Андреем, безусловно служат нам подушкой безопасности. Главная статья наших трат включала, естественно, ремонт и стройку, мой автомобиль, грузовичок Клима, домашнюю сыроварню и садовое оборудование. В остальном мы живем очень скромно. Я ужасная скряга — сказываются годы вечного безденежья. Клим и подавно непривередлив. Мы годами носим одну и ту же одежду, в магазине покупаем все только самое необходимое, разве что теперь я не привыкла экономить на белье. У нас четыре собаки разных мастей и две кошки — все найденыши, есть куры и козы — наши кормилицы. А вот детей так и нет… В этом году мне исполнилось тридцать пять, Климу — тридцать один. Последние лет шесть, с тех пор, как мы начали всерьез задумываться о детях, я не вылезаю от врачей… Очередь дошла до психотерапевта. У меня, так называемое, психологическое бесплодие. Это не диагноз. Это то, что у меня в голове. Что, если у меня будет замерзшая беременность… Что, если малыш родится не совсем здоровым… Что, если я окажусь плохой матерью… И, наверное, последнее пугает меня больше остального. На недавнем сеансе я кое-что поняла — всю свою жизнь я осознанно запрещаю себе быть счастливой. Так было десять лет назад. Так происходит до сих пор. В случае, как у меня, некоторым женщинам советуют усыновить ребенка. Есть мнение, что таким образом можно помочь мозгу снять блок, воздействующий на репродуктивную систему. Да я и сама об этом думала и без всякой корысти. Клим, в общем-то, меня поддерживает, но пока этот вопрос остался у нас открытым. У него есть свои сомнения на этот счет. Ведь усыновление — это бюрократия и дело не одного дня. Нам придется по пятому кругу проходить врачей, в том числе, психиатра. И Клим опасается, что скажет что-то не то или не так отреагирует на вопрос, и все испортит… А я не хочу давить. Он итак проделал над собой колоссальную работу. Клим получил права, мы вместе открыли ИП и наладили производство домашнего вина и козьего сыра. Прибыль небольшая — не те объемы, вокруг хватает серьезных конкурентов, еще приходится много вкалывать, но мне нравится наша жизнь, наш быт и наше общее дело. |