Книга Межгорье, страница 152 – Юлия Устинова

— Реально? Будешь рассказывать мне, каким он был? Я с ними жил так-то, — замечает Клим.

— Он что… — я хмурюсь все сильнее. Такое ощущение, что я чего-то не понимаю, — обижал тебя?

— Обижал… — передразнивает меня сын, приподнимая губу и демонстрируя верхние зубы. — Не знаю, каким ты его помнишь, но мне кажется вечно, что мы о разных людях говорим. Ты не думал, что человек меняется? На меня посмотри. Теперь я в курсе, что из-за своей бабы и на стену полезешь и, сука, землю жрать станешь, только бы быть с ней. Может, ему из-за измены матери так башню снесло — понятия не имею. Но у меня о нем свои воспоминания. Он мог неделями ко мне не подходить, вообще никак — словно нет меня. Это мама со мной носилась — дефектолог, логопед, бассейн, этот центр для детей индиго. Ей хотелось думать, что я тайный вундеркинд, или она была готова засунуть меня куда угодно и отвести хоть к кому, лишь бы не возиться самой… — он морщится, словно слова обжигают ему горло.

— Клим, это не так, — мягко перебиваю его.

— Да ты-то откуда знаешь?! Тебя не было рядом! — рявкает сын. — Наверное, она мечтала, чтобы я рос, похожим на тебя. Или на него. Да хоть на кого, лишь бы был нормальным. А я хотел… — его губы вытягиваются в прямую линию.

— Чтобы тебя просто любили… — продолжаю я, — конечно. Но мама тебя любила. Она любила тебя, даже не сомневайся. А в сердцах многое сказать можно.

— Какая уже разница… Их нет. А это дерьмо осталось со мной, — Клим дергает свою футболку на груди и отворачивается.

— Я хочу, чтобы ты знал, как бы трудно мне не было, я ни дня не жалел, что ты мой. И всегда старался, по-своему, конечно, показать, как ты для меня важен.

— Ты и Вику поэтому отжарил? Потому что я для тебя важен?

— Нет. Не поэтому. В ситуации с Викой я думал только о себе. Я не идеальный, черт возьми! Хреновое оправдание, понимаю… Прости меня, сынок. Самое последнее, что я хотел — навредить тебе.

— Я так и понял.

— Езжай к ней. Прямо сейчас. Хочешь — вместе поехали. Ты ей нужен.

— Нет. Ей нужен кто-то вроде тебя. Мужик, у которого есть не только член и пара яиц, а такой, чтобы из себя что-то представлял, понимаешь? — ощетинивается он. — Конечно ты понимаешь.

С этим он встает и пересекает комнату.

— Клим… — окликаю его.

Оглянувшись, он говорит:

— Забей. Просто поставь у себя там очередную галочку. Я усвоил твой урок.

Пока Лиля на работе, я перебираю и упаковываю одежду ее девочки. Гардероб у Алины небедный, не то, что у меня. Видно, что Лиля очень любила и баловала свою дочь, покупая ей все самое лучшее. И вот теперь все это аккуратно сложено в большие пакеты, как и большая часть обуви и мягких игрушек.

К тому времени, когда приезжает Андрей, я уже успеваю вымыть в доме полы и сварить суп из домашней курицы. Потому что для меня сейчас любое занятие — лучшее средство от болезненного разрыва с парнем.

— Ну как ты? — меня приветствует его ободряющая улыбка.

Я тоже здороваюсь и вру, что в полном порядке. Боголюбов снимает куртку и наклоняется, чтобы разуться.

— Она на работе.

Я снимаю фартук, встаю у окна, зачем-то, отодвигаю занавеску и смотрю во двор. Высунув из будки черный нос, беспородный пес по кличке Беркут наблюдает за наглыми курами, атакующими его миску с остатками корма и хлеба.