Книга Межгорье, страница 136 – Юлия Устинова

Черт возьми.

Подобрав с пола пустую упаковку из-под презерватива, я сжимаю ее в ладони и костерю себя за беспечность.

Но, может быть, все еще обойдется. У меня и раньше случались задержки…

За окном медленно падает снег несмотря на то, что на календаре уже девятое марта. Такое впечатление, что весна в наши края совсем не торопится. Хотя в воздухе уже не первый день ощущается что-то волнующее и дерзкое. Дни стали заметно длиннее, и солнце припекает все сильнее.

Даже не верится, что я встречаю здесь уже третий сезон. Еще немного, и снова наступит лето.

Уже предвкушаю, как мы с Климом пойдем купаться, переплывем реку на надувной лодке и окажемся в гроте, и, если нам посчастливится, то услышим, как он поет. Конечно, если я останусь тут до лета…

Почистив зубы и умывшись, я одеваюсь и спускаюсь вниз. Из кухни доносится уютный запах блинов и топленого масла.

— Доброе утро, — бодрая и деятельная, Лиля встречает меня теплой улыбкой.

— Доброе, — я нерешительно прохожу на кухню.

На Лиле мой фартук в бело-серую клетку, волосы собраны при помощи повязки. Она даже нанесла с утра легкий макияж.

— Ты извини, что я тут хозяйничаю без тебя, — Лиля замечает, что я рассматриваю ее. — Хотела приготовить Андрею завтрак и увлеклась.

— Не извиняйся. Ты его… девушка, поэтому… — я пожимаю плечами.

— Девушка… — повторяет Лиля, ловко распределяя по сковороде блинную массу. — Спасибо за комплимент. Будешь блинчик?

— Давай, — я подхожу к столу.

— Давно не пекла блины… вот так. — Лиля передает мне тарелку с тремя тонкими блинами. — Не на поминки. — Я пробую блинчик и киваю, давая понять, насколько он вкусный. По лицу Лили пробегает тень, уголки губ опускаются, но затем она осматривает мой наряд. — С размером угадала? — в ее взгляде снова зажигается огонек.

Опустив голову, разглядываю ее подарок — синюю пижаму из вискозы. Она приятна к телу и очень консервативного кроя, что вполне может сойти за домашний костюм. Да мне и не дадут спокойно спать в пижаме.

— Да. Очень удобно, спасибо.

Я улыбаюсь, испытывая неловкость, ведь я ничего ей не подарила — не подумала как-то. И потом, мне все не дает покоя мысль: как бы Лиля стала ко мне относиться, если бы узнала, что в прошлом я спала с ее мужчиной.

— Носи на здоровье… Дома у дочери целый шкаф одежды. — Я напрягаюсь, потому что она произнесла это так, словно ее девочка жива, и даже жевать перестаю. Неверно истолковав мою реакцию, Лиля машет рукой. — Нет, я не к тому… Ничего навязывать не буду. Я, например, сама бы не стала что-то носить из вещей покойника… Просто в ее комнате все так и осталось. Не могу туда заходить. Соседка говорит, давно пора все убрать, перестановку сделать, чтобы ничего не напоминало. А я боюсь, что так навсегда ее потеряю. Глупо конечно. Вещи — это просто вещи. Только руки не поднимаются взять что-то и выбросить.

У меня сжимается сердце от ее признания, но я не могу вымолвить и слова сочувствия — все, что приходит в голову, кажется каким-то нелепым. И тогда я говорю:

— Необязательно все выкидывать. Одежду и обувь можно отвезти в пункт приема, кому-то она еще пригодится. Если хочешь, я могу помочь разобрать одежду, — предлагаю ей, откусывая блинчик.

— Ну что ты. Делать тебе нечего! — она поворачивается к плите.

— Я на полном серьезе. Мне несложно.