Книга Межгорье, страница 118 – Юлия Устинова

Мы…

Я дошла до того, что начинаю думать, что мне здесь что-то принадлежит, что я могу переживать за чужих собак, чужих мужчин и думать об этом месте, как о своем доме. И самое ужасное, что мне бы очень всего этого хотелось. Но правда в том, что Андрей по-прежнему платит мне зарплату, а Клим считает предательницей. Во всяком случае, именно так я себя и ощущаю.

После прогулки на свежем воздухе мысли становятся более ясными, даже дышится легче, и я отваживаюсь постучать в спальню Клима.

— Ты не спишь? — приоткрываю дверь.

Он отвечает не сразу. Я долго всматриваюсь в сумрак, выползающий из дверной щели, а потом слышу:

— Нет.

Тогда я открываю дверь шире.

— Хочу, чтобы ты знал. Когда Андрей вернётся, я попрошу у него расчет.

— Мне похрен, — огрызается Клим.

— Тем лучше.

Я открываю глаза.

Мой взгляд лениво блуждает по комнате. Это тот самый момент, когда ты уже проснулся, но все еще не можешь пошевелиться.

На экране мелькает бесконечная вереница титров — я проспала весь фильм.

Я глубоко вздыхаю и слегка прикрываю тяжелые веки, фокусируясь на длинной тумбе, где у Боголюбовых стоят каминные часы из темного дерева. Антиквариат показывает без четверти пять. За окном темно, непонятно утро сейчас или ночь.

Когда сон понемногу выпускает меня из своих липких объятий, я вспоминаю, что часы эти механические, с ручным заводом и с самого моего приезда показывают одно и то же время. Без четверти пять.

Пахнет яблоками…

На журнальном столике стоит блюдце с кожурой и половиной яблока. Мякоть уже немного потемнела.

Я потягиваюсь. Между грудей так жарко. Хотя я помню, что лежала, свернувшись калачиком, и все собиралась встать, чтобы принести одеяло, да так и уснула. Но сейчас мне тепло. Кто-то укрыл меня шерстяным пледом.

И теперь помимо всего я чувствую его взгляд и присутствие.

— Который час? — повернув голову, смотрю на Клима.

Он сидит в сторонке, с ногами забравшись в кресло, где обычно проводит вечера его отец.

— Почти девять.

Я прикрываю глаза и слышу, как он поднимается. Ковер заглушает шаги парня. А потом я ощущаю движение воздуха и открываю глаза. Клим опускается на пол рядом со мной.

Его губы сжаты в тонкую линию, а глаза кажутся еще более глубокими, чем раньше. В них читается отчаяние.

— Что? — в упор смотрю на него.

— Ты же несерьезно, да? — Он делает паузу. — Ты же не уедешь?

От его преданного взгляда мне становится не по себе. Я поднимаюсь и сажусь, увеличивая дистанцию и заковываясь в броню.

— Ты сказал, тебе похрен, — напоминаю ему. На что Клим грустно усмехается. Я качаю головой, пряча под пледом босые ступни. — Что тебе нужно?

— Останься со мной.

— Зачем? То, что между нами происходит — это ненормально.

— Кто сказал?

— Ты меня душил, — невольно вырывается у меня.

Опустив голову, Клим медленно кивает.

— Я разозлился.

— Считаешь, это достаточное оправдание?!

— Нет… Просто ты назвала меня его именем, собираясь кончить со мной… — Раздраженный, он запускает пальцы в свои волосы. — Да как так-то?! — из обороны сразу идет в наступление. — Думаешь, кто-то другой был бы рад услышать такое дерьмо?!

— Вот поэтому мне лучше уехать, — ровным голосом говорю я.

— Вика… Я бы ничего тебе не сделал, — Клим тоже пытается говорить размеренно. — Я психанул. Но я бы не причинил тебе вред. Реальный вред.