Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 88 – Полина Раевская

— Что за проблемы с полицией, Тимур?

— У меня условный срок, — следует после затянувшейся паузы напряженный ответ.

Мингаров поднимает взгляд и смотрит с едва заметным вызовом, будто ждет, что я в ту же секунду включу режим взрослой тети и начну заниматься морализаторством, а после укажу ему на дверь. Возможно, так и стоило бы поступить во избежания ненужных проблем, но мне ли — женщине, ни раз и ни два пренебрегавшей правилами, корчить из себя чистоплюйку?!

Сам факт судимости, конечно, смущает, но не пугает настолько, чтобы меня в миг отрезвило. Какое там? Мое любопытство разгорается с еще большей силой.

— Условный срок, — вторю, пытаясь подобрать слова. — И за что такая честь? Надеюсь, хотя бы за что-то эпичное, а не за видео с кальяном на куличе.

Тимур усмехается, оценив мою попытку разрядить атмосферу гремевшей по весне новостью.

— Обижаешь. Даже в свои почти восемнадцать я не был настолько кретином.

— А насколько был?

Мингаров хмыкает и поднимается с дивана, я провожаю его взглядом, отмечая, как играют мышцы под футболкой, когда он подходит к окну. Декоративная подсветка выхватывает его фигуру из полумрака: широкие плечи, напряженную спину, линию позвоночника, угадывающуюся под тонким хлопком футболки.

Тимур застывает вполоборота, и я вижу, как ходит его кадык, как плотно сжимаются губы, будто он ведет внутренний диалог с самим собой.

Минута тишины или две… я не считаю, просто сижу и жду, давая время и выбор. И как ни странно, Тимур выбирает быть честным.

— Три года назад избил одного мудака, — наконец, произносит он глухо и, обернувшись, добавляет. — До тяжких телесных.

Он смотрит мне в глаза все с тем же вызовом, мол, ну что, Зай, как тебе такое?

А мне… Мне немного не по себе, однако, показать ему это — как-то не комильфо, поэтому корчу невозмутимость и насмешливо интересуюсь:

— Спасал кого-то? Или девушку не поделили?

Тимур усмехается.

— Увы, Зай. Я не герой.

— Мне сегодня так не показалось.

— Ну, это было не геройство, а банальная самооборона, — пожимает он плечами и добавляет с вполне прозрачным посылом, — а делить бабу я и вовсе никогда ни с кем не стал бы. Она либо моя, либо идет на хуй.

Что ж, лихо. Впрочем, юношеский максимализм — он такой.

— Ты просто никогда не влюблялся, — не могу не выдать что-то с высоты своих лет. Тимур закатывает глаза, но что-либо опровергать не спешит.

— А ты влюблялась значит, — бросает не то, чтобы с любопытством и ревностью, но явно не для острастки.

— А что, хочешь послать меня на хуй? — дразню, улыбнувшись краешком губ. Обсуждать своих бывших я, однозначно, не намерена, тем более что обсуждать по сути нечего — великой любви так и не случилось.

— Ты еще спрашиваешь? — парирует тем временем Тимур.

До меня не сразу доходит суть сказанного, пока не ловлю чуть насмешливый взгляд, скользнувший к разошедшемуся на груди вороту халата, отчего слегка бросает в жар, окатывающий волной низ живота. На секунду комната, будто сжимается до размеров поблескивающих в свете ламп зрачков, и я чувствую, как воздух становится гуще, тяжелее. Однако, не позволяю себе поддаться нашему притяжению и соскочить с темы, иначе так никогда ничего и не узнаю про Тимура, а мне страсть, как хочется. Поэтому опускаю взгляд и спокойно, без суеты поправляю полы халата, будто так изначально и собиралась сделать.