Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 83 – Полина Раевская

Он мнётся всего секунду, но она похожа на вечность.

— Мне нежелательно светиться в полиции, — признается, наконец, тихо, чтобы слышала только я. У меня внутри слегка холодеет.

Час от часу не легче. А это еще что значит?

— Долгая история, — поясняет он уклончиво, и смотрит так, что внутри все стягивает в неприятный узел, и ребром встает необходимость выбора — наказать зарвавшуюся сволочь и подставить Мингарова, который неизвестно, что вообще натворил или...

Конечно же, думала я недолго. Учитывая работу нашей доблестной и ещё тот факт, что отцова Галка работает в живых лицах судебно-медицинской экспертизы, максимум, что моему дурню-братцу светило бы — пятнадцать суток в обезьяннике, так что я решила не тратить время и нервы на возню с полицией, хотя суть отнюдь не в этом, просто Тимура не хотелось подставлять.

Но черт, как же меня разрывало от любопытства. Всю дорогу до травмпункта я едва держалась, чтобы не засыпать Мингарова вопросами, повторяя, как мантру «сейчас неподходящая обстановка и время», ну а по приезде в травму как-то завертело-закрутило: заполнение документов, рентген, консультация травматолога и осознание, что теперь мне дней пять куковать на больничном. Не то, чтобы я сильно расстроилась, но быть здоровой нравится мне куда больше, да и деньги с небес не падают, а мне за кредит на машину платить надо, ремонт доделывать, да и про себя любимую не забывать.

Такие мысли бродят в голове, пока такси не высаживает нас у моего дома.

— Стой, сейчас возьму тебя, — распоряжается Мингаров, обходя машину, а я едва сдерживаю смешок. Так и хочется ляпнуть какую-нибудь ерунду типа «Да-да, возьми меня уже, наконец!».

— Я сама могу, — пытаюсь протестовать больше из вежливости, чем из реального желания, и Тимур, конечно же, понимая это, закатывает глаза, без лишних слов подхватывая на руки.

Вскрикнув от резкой смены положения, успеваю обхватить Мингарова за шею, да прикусить губу, чтобы не расплыться в по-девчачьи глупой улыбке.

Что ни говори, а посидеть у мужика на ручках — всегда приятно.

Уткнувшись в пульсирующую венку на шее, чуть тяну носом запах разгоряченной кожи, отмечая про себя, что Тимур, несмотря на адреналин, драку и таскание меня по кабинетам травмпункта, по-прежнему обалденно вкусно пахнет: да, ярче, насыщенней, более терпко, но приятно. В который раз убеждаюсь, что на физиологическом уровне он на все сто подходящий мне мужчина.

— Ключи, Зай, — подойдя к двери, хрипло произносит он, отрывая меня от моих странноватых рассуждений и своей, покрывшейся мурашками, шеи.

Кажется, не только меня повело. Смущаюсь отчего-то, как дурочка, и начинаю суетливо копошиться в сумке. После встречи с Валеркиной башкой в ней теперь черт ногу сломит и, чтобы найти искомое, не выронив при этом туфли, нужно сильно постараться, но с горем пополам я справляюсь.

На мой этаж поднимаемся без приключений, а тут нас уже ждут.

— Ну, наконец-то, — раздается, стоит нам подойти к двери и забренчать ключами. — Как ты, дорогуша?

Аполлоновна цепким взглядом проходится по Тимуру и, усмехнувшись мне, одобрительно кивает, мол, хорош. Хмыкнув, знакомлю их и коротко рапортую, что у меня небольшое растяжение. Аполлоновна цыкает, качая головой.

— Зря ты, конечно, не дождалась полиции, — присоединяется к диалогу вышедшая Яковлевна. — Пусть бы хоть две недели, но проторчал в обезьяннике. Может, задумался бы о чем.