Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 64 – Полина Раевская

Наши взгляды сталкиваются снова. Кровь начинает бурлить от раздражения, от этого бесконечного противостояния, и от того, что, несмотря на все мои попытки сопротивляться, меня все равно тянет магнитом к этому поганцу.

Эффект Эдварда Каллена в деле — будь скрытным, кривящим нос, непонятным придурком, и девочки к тебе потянутся. Хочу его понять, залезть под кожу, в голову, во все те темные углы, которые он так старательно прячет.

Рычагов у меня немного, да и те, что есть — сомнительные. Правда, я только сейчас осознаю, что настолько утонула в азарте и ярости, что забыла про других студентов, а их медом не корми — дай пустить слухи о преподавателях. Стать же второй Степанидой мне совсем не улыбалось, но и послушно выполнить пещерное требование Тимурки — не надевать впредь откровенную одежду… Нет и еще раз нет! Я тридцать лет прекрасно обходилась без указаний какого-то мужика с собственническими замашками, и еще столько же обойдусь, даже, если для того, чтобы донести свою позицию придется назло маме отморозить уши.

Раздавая задания, прохожу между рядами. И когда останавливаюсь возле Мингарова, меня бросает в дрожь от того, каким раздраконенным он выглядит: эта кривая усмешка на губах и монотонно-отстукивающая по столу какой-то понятный только Мингарову ритм, ручка, зажатая между средним и указательным пальцами, заставляют мои нервы натянуться до предела. Сглатываю тяжело и, чувствуя аромат его парфюма, побыстрее сбегаю, пока не размотало в сопли.

Следующие пятнадцать минут студенты пишут заготовки к устному ответу, в аудитории наконец становится тихо, у меня появляется возможность перевести дух и сесть за стол, спрятавшись ото всех. Вот только под периодически цепляющим меня хищным взглядом с галерки расслабиться не получается. Мингаров смотрит так, что я вдруг отчетливо понимаю каждой ползущей по коже мурашкой, каждой мыслью, которая теперь постоянно только о нем, что ни хрена это уже не по приколу.

Оглушенная этим открытием, на автомате принимаю у студентов отработки, пока очередь не доходит до Мингарова. В опустевшей аудитории его присутствие кажется всеобъемлющим. Пока он идет по проходу между рядами к моему столу, сердце начинает отбивать какой-то совершенно сумасшедший ритм.

Ну вот что за напасть?!

Конечно, я пытаюсь делать вид, что мне всё равно. Получается так хорошо, что аж самой смешно, а взгляд тем временем прилипает к атлетически-мощной фигуре.

Белый, медицинский халат расстегнут, под ним бежевая футболка и широкие карго цвета хаки — самый обычный кэжуал, который на большинстве мужчин выглядел бы, как комплект одежды из разряда «что первым выпало из шкафа, то и надел», на Тимуре же почему-то смотрится так, словно над образом работала команда стилистов. И это так несправедливо, катастрофически несправедливо, учитывая, что этот говнюк наверняка даже не старался.

Тимур подходит к моему столу, садится напротив, точнее — разваливается на стуле с таким видом, будто это у меня сейчас будет отработка по самые гланды. Ну, что же мальчик в своем репертуаре — фирменная нахальщина в чистом виде.

Облизываю губы, быстро, почти незаметно, но, конечно, «почти» — только для меня. Эта сволочь все фиксирует своим цепким, давящим взглядом, и уголок его рта самодовольно ползет вверх, придавая ему еще большей сексуальности и развязности. Сглатываю тяжело, чувствуя какое-то девчоночье волнение от того, что он так близко, и тут же мысленно отвешиваю себе лещей.