Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 138 – Полина Раевская

Осознав, куда меня опять понеслось, злюсь на себя.

Серьезно? Мне дарят цветы, а я думаю, как это воспримет Тимур?

И тем не менее, когда Лелька возвращает телефон, и я просматриваю сторис с вполне говорящей подписью «мужчина создает истории, мальчик — смотрит», внутри разливается что-то такое стервозно-довольное, хоть и с желанием сделать фейспалм. Вот что я творю? Завтра ведь протрезвею и умру от кринжа.

— Потанцуешь со мной? — приглашает Владимир, когда музыка меняется на что-то медленное, тягучее. Отказывать не вижу смысла, да и не хочу. Мне приятно его внимание, его интерес, прикосновения, да и он сам.

Владимир хорошо танцует, уверенно: прижимает к себе крепко, давая прочувствовать мощь тела и вполне понятные намерения.

— У меня от тебя голова кругом, — шепчет на ухо. — Ты какая-то неземная, Ариша. Пахнешь так…

По коже бегут мурашки от его горячего дыхания, но и только. Этот шепот не сжигает мои нервы напалмом, не сбивает сердечный ритм и не вызывает томления внизу живота. Я спокойно дышу, втягивая запах его парфюма. Пахнет он хорошо, дорого и степенно, как кабинет из темного дерева с кожаным креслом, дорогим алкоголем и решениями, которые принимаются без лишних эмоций.

Тимур пахнет иначе.

Пытаюсь не думать об этом, но черт… Мой пьяный мозг — сука, подсовывает те самые ощущения свежести, резкости, молодости, драйва, и от них учащается дыхание.

Владимир явно принимает мою реакцию на свой счет. Смотрит на мои губы и уже в следующее мгновение подается вперед, но я уклоняюсь, и он касается губами скулы.

Получается неловко, и хочется позорно сбежать, однако, Владимир не делает из происходящего драмы, просто ненадолго замирает, его рука остается у меня на талии, но уже не тянет ближе, наоборот — дает пространство.

Одна меланхоличная песня сменяет другую. Владимир слегка наклоняет голову вбок и неожиданно спрашивает:

— Он хотя бы стоит этой грусти в твоих невероятных глазах?

Я усмехаюсь, хотя это больше похоже на судорогу, которую можно выдать за иронию.

— Сомневаюсь, — качаю головой с невеселой улыбкой. Голос звучит почти нормально. Да, именно, что почти…

Владимир хмыкает, но не пытается развить тему — очередной плюс в его копилочку. Вообще так несправедливо много плюсов у мужчины, который не вызывает во мне ни одного короткого замыкания. И почему всегда так?

— Тогда, может, стоит дать мне шанс? — предлагает он, будто читая мои мысли.

Стоит, определенно, стоит. Но я сейчас слишком пьяна и зациклена на Мингарове, чтобы дать однозначный ответ.

Следующие полчаса проходят, словно в тумане. Сходив в туалет и едва не подвернув в очередной раз ногу, в конечном счете прихожу к выводу, что пора ехать домой, если не хочу добираться до квартиры ползком, а после обниматься до утра с унитазом.

Владимир, конечно же, вызывается сопроводить, но я пока не готова ему настолько довериться. Возможно, в другой раз…

В такси удается немного подремать и даже протрезветь, поэтому ключи от квартиры ищу недолго. Во дворе непроглядная темень, а в подъезде гробовая тишина, отчего стук моих каблуков отдается эхом. Представляю уже с каким кайфом сниму свои длинноносые туфли, но тут выхожу из лифта и все пробки к чертям выбивает.

Мингаров. Сидит прямо на ступеньках с такой вальяжностью, будто это не моя лестничная площадка, а его личная приемная.