Книга Пламя греха, страница 18 – Лаура Пеллегрини

— Я думал, ты хочешь отдохнуть. — Вито наклоняется и, забавляясь, смотрит на меня.

— Спасибо, справлюсь сама.

Снова избегаю его помощи и осторожно выхожу из машины. Мои каблуки утопают в

гравии, пока я осматриваюсь. Ультрасовременная вилла со старинными деталями непревзойдённой красоты. На каждом углу здания стоит охранник, а у ворот дежурят трое. Я поджимаю губы, глядя на разбросанные повсюду камеры.

— Хочешь войти внутрь или предпочитаешь прогуляться? — спрашивает Вито.

«Я просто хочу, чтобы ты исчез», — думаю я, но молчу.

Спотыкаясь на собственных ногах, я прикрываю глаза, вдыхаю воздух, от бесподобного аромата которого чуть не плачу, и поднимаюсь по трём ступенькам патио, что растянулось вдоль всей стены со стороны входа. Стоя на мраморном полу, я поворачиваюсь налево, и от открывающегося вида у меня перехватывает дыхание. Море выступает за пределами равнины на склонах Эриче, а чуть дальше — острова Эгади, которые, кажется, парят между морем и небом, словно божественные сущности.

— Он хотел, чтобы ты была здесь именно по этой причине. — Вито обходит меня сбоку и кивком указывает на открывающийся вид. — Я знал, что ты влюбишься в это место.

Я быстро моргаю и качаю головой.

— Я не влюблюсь, — шиплю я, вспоминая, где, чёрт возьми, нахожусь.

Я возвращаюсь на несколько шагов и направляюсь, как мне кажется, к парадной двери, когда на моём пути угрожающе встаёт мужчина в три раза больше меня.

— Пропусти её, Сальво, спасибо, — говорит ему Вито.

Я смотрю на мужчину, который внимательно меня изучает, а затем неохотно отступает, чтобы пропустить дальше.

— Он просто делает свою работу, Людовика, прости его, — продолжает Вито, открывая дверь и приглашая войти.

— Боже, как я ненавижу эти вещи, — бормочу себе под нос. Я оказываюсь в коридоре, оформленном в жемчужно-сером и белом тоне.

— Пойдём, твоя комната здесь, — Вито ведёт меня за собой, но я остаюсь на месте.

Я смотрю на мрамор, сливающийся с древним камнем, на арки, сочетающиеся с деревом и ультрасовременной дизайнерской мебелью, и у меня не остаётся ни крошки дыхания.

— Этот дом...

— Прекрасный, верно? — заканчивает фразу Вито. — А ты ещё ничего не видела.

— Например?

— Бассейн или хозяйские комнаты.

Я закрываю рот, который, как понимаю, широко открыла и сглатываю от дискомфорта.

— Спасибо, предпочитаю этого не видеть, — обрываю я.

— Не волнуйся, когда Дамиано нет дома, они заперты.

— И почему же?

Он пожимает плечами.

— Для конфиденциальности?

Я провожу рукой по лицу и качаю головой.

— Никогда вас не пойму, клянусь.

— И всё же ты выросла именно здесь.

— Вырасти в этой среде — не значит знать её.

— А надо бы.

— Зачем?

— Чтобы наконец перестать так злиться.

Я смотрю на него и, как обычно, не знаю, что сказать, поэтому прохожу через проём слева и оказываюсь в гостиной из тысячи красот, из которой открывается тот же захватывающий вид, что и с патио. Окна открыты в сад, портьеры мягко шевелятся, а вода в бассейне снаружи слегка колышется на ветру. Я прохожу вперёд, едва касаясь пальцами кожаного дивана, затем женского бюста, что стоит на полу, золотой рамы картины, и останавливаюсь у окна.

«— Я не хочу здесь жить. Когда-нибудь у меня будет свой дом, — сказал мне Дамиано однажды в саду тысячу лет назад.