Книга Повенчанные войной, страница 7 – Ника Верон

Еще поговорить хотела? Возможно. Только… Опасности слишком много кругом. Ночь и тишина голоса не скрывают, а эхом тихим по округе разносят. Тихо, вроде, в деревушке, куда вечером вошли. Жители приветливо встретили. Но, в свете всего происходящего точно знал, доверять теперь никому нельзя. И себе — в том числе.

Вслед девчонке долго смотрел. Решение принимал. В юбке перед мужиками скачет. И перед ним — в том числе. Вот и появляются мысли шальные. Не ко времени. Он — остановиться может. И сможет, себя знал. Уверен в себе был. А вот кто другой решит… Мужики на нервах, хоть и не показывают того. Сорваться могут. Понимал теперь командира, почему не очень рад был появлению в их составе дамочки…

Утром принес ей брюки.

— В них дальше пойдешь, переодевайся. — обронил коротко, из комнатки, что ей для сна выделили, направившись.

— Дима, но…

Что сказать хотела? А кто ж его знает. Может претило ей брюки носить. Не распространена данная часть одежды как-то в женском гардеробе была.

— Маша, идти еще далеко, — неожиданно резко прозвучал в тот момент его голос. — Нет, здесь остаешься. Я перед командиром головой за тебя отвечаю. Бойцы на тебя посматривают не с тем интересом в последнее время. Устали все слишком. Кто и сорваться может. Сама пострадаешь, бойца подставишь.

Пауза. Ни слова не добавив, вышел, дверь за собой тихо притворив. Главного не сказал. От себя, в первую очередь, защитить пытался. Здесь бы оставить. Авось немец не дойдет до этой глухомани.

— Дело боец говорит, — вслед за его уходом, хозяйка домика заметила, с укором на постоялицу свою глянув. — Негоже перед молодыми парнями исподним мелькать. До греха недалеко. Переодевайся, я пока в дорогу вам соберу…

Штаны мужские, великоваты оказались. Подвязать пришлось, чтобы не спадали. Выглядела в них, конечно, смешно. Мешком сидели. Но прав был Димка. Увереннее почувствовала себя. Не приходилось каждый раз думать, как на повозку с повозки прыгать. В помощи уже и не нуждалась. Другая проблема возникла. Дима к ней на помощь прийти больше не стремился. Вообще, стороной старался обходить. Случилось что, понять не могла. Не хватало общения с ним…

Вести с фронта приходили не утешительные. Враг наступал по всем направлениям. Приблизился к Ленинграду, рвался к Москве. Западная Украина стремительно оказывалась под оккупантами. Начались ожесточенные бои за Киев и Одессу. Не успели подразделения до главного города Украины дойти. На грани падения под натиском оказался Харьков.

Кольцо вокруг частей Красной армии, пробивающихся к своим, сжималось всё сильнее. Шли медленнее, чем наступал враг.

— Уходим в сторону Умани и там — пробиваться будем. Если вот в этой точке выйти не получится, — указав на точку на карте, командир смолк, хмуро глянув на бойцов. — Права не имею этого говорить, но готовыми надо быть к самому худшему. Не те у нас силы, чтобы прорвать кольцо. Но биться…

— Умирать буду, но с собой парочку фрицев заберу, — обронил Димка, зубы от ярости сцепив.

— О смерти пока говорить, давайте, не будем, — твердо голос командира прозвучал. — А вот от балласта избавляться надо, — добавил, на Дмитрия пристально посмотрев. Понял тот прекрасно, о ком речь зашла.

Да и сам понимал, на сколько рискованно девчонке дальше с ними идти. Если, действительно, в окружение попадут… Думать о том не хотелось. А не думать — не получалось.