Книга Пыль в доме, страница 118 – Харитон Мамбурин

Тут уже не выдержит моя душа писателя, и я начну нудеть самым ворчливым образом. Что не успел и выдохнуть, оказавшись в городе, как меня заваливают всем подряд! Машина, женщины! Что дальше? Дом? Дети⁈

— Мне так прилично помереть будет к апрелю, наверное… От старости, — проворчу я, зарабатывая дружеский тычок в плечо и обещание, что «они с Эриком что-нибудь подумают на эту тему».

Возражать даже не возьмусь. Во-первых, дядя Кевин абсолютно прав, молодой человек без колёс — это настоящий инвалид, не в обиду Винсу, вполне бодро хромающему, куда тому надо. Деньги… у меня в заначке оставалось около четырехсот баксов даже после всех трат, связанных с Днем Трирождения, но я справедливо полагал, что придётся еще слегка проспонсировать праздник Финолы в городе. Тем не менее, накоплений у помощника библиотекаря и архивиста было немного, хотя теперь моя общая ставка на работе составляла семь с половиной долларов в час, с прибавкой в бакс за работу помощником библиотекаря. Нехило, да, но у меня голодные рты то тут, то там. Сейчас, когда мы работаем с Винсом вместе, я просто не имею морального права тратить на угощения ребят в Логове меньше, чем он.

Сам праздник прошёл на удивление мирно, в три пополудни. Собрались за столом, немного потрепали Марка, чуть-чуть покушали прекрасно приготовленных домашних блюд, выпили сидра, славословя двух рыжих девчонок, вручили им подарки. От меня обеим достались совершенно одинаковые и люто бестолковые на вид плюшевые осьминоги с жутко вытаращенными глазами, которые вызвали полнейшее недоумение у мужчин, оторопь у тети Кейт и, почему-то, совершенно одинаковый восторг у сестер. Мда, никогда не думал, что пригодится эта мудрость Волина: «Девушки обожают нечто отвратительное, но с претензией на милоту». Кстати да, выбирал мудро — на осьминогов среагировала Сидни, попросту застыв при виде этих ужасов в магазине.

Отцу я подарок вручал под одобрительное гудение соседей. Простенько и со вкусом, неубиваемый ремень из воловьей кожи с массивной бляхой-пряжкой. Сурово, по-мужски, весьма ценно.

Затем был торт, чай и конец банкета. В смысле Хауген-старший и Кевин Бреннан удалились в бар к знакомым, праздновать по-настоящему и возвращаться домой ползком и с песнями, а нас, молодёжь, Кейтлин веселить не собиралась, но полностью вручала в мои руки судьбу своих дочерей, чтобы я что-нибудь придумал сам. Меня ждали позор и поругание, так как идей не было совершенно, но Финола и Нора, как оказалось, знали об этом заранее. Смеюсь, конечно, но на самом деле не видел ни единого варианта, как можно развлечь двух сестер в конце ноября в Хейзелвуде. Они утащили меня в маленькое рок-кафе у молокозавода, место, о котором даже не знал.

Там было довольно шумно и полно молодежи, но, при этом, всё прилично. Курили снаружи, в какой-то комнате с телеком, где на нескольких диванах сидела просто прорва народа обоего пола, в общем зале были заняты почти все столы, за которыми болтали юные скучающие хейзелвудцы, попивающие разную газированную гадость и жрущие снеки. Даже небольшой танцпол присутствовал, на котором топтались юные дарования, как и ряд перманентно занятых игровых автоматов с пониженными настройками громкости. В целом, такая уютно-бестолковая атмосфера для детей от тринадцати и старше, с присмотром пары взрослых владельцев заведения, приветствующих моих рыжих соседок. Такое тут пару дней в неделю, так что рок-кафе работает аж на две целевых аудитории. Прагматично.