Книга Грань безумия, страница 98 – Анастасия Пименова

— Мы не проедем здесь, — заговаривает Мэди, — даже на обочину не съедем из-за самолета.

— Тогда попробуем найти другую дорогу.

— Не верю, что это происходит в действительности, Шоу. Мир… рухнул. Я потеряла отца… Хотя ещё неделю назад ругалась с ним и упрашивала отпустить меня на очередную вечеринку.

Я кидаю на неё взгляд и замечаю застывшие слёзы в глазах. Мэди никогда не показывала свои эмоции, в частности страх или переживания. Она всегда улыбалась, а плохое держала в себе или просто скрывала. Однако сейчас это изменилось.

Беру девушку за руку и сжимаю в знак поддержки.

— Мы выберемся, Мэди. Доберемся до безопасного места.

— Если такое и правда есть. Мне страшно, Шоу.

— Да, и мне.

Она обнимает меня, когда я делаю рваный выдох и совсем тихо шепчу:

— Тогда обещай, что мы выберемся вместе. С нашими родителями. Что потом… через несколько лет будем вспоминать это лишь в качестве страшного сна.

— Пообещаю, если и ты пообещаешь то же самое.

— Обещаю, Шоу!

— И я, Мэди, — мои губы складываются в тонкую линию улыбку, когда сердце ускоряет свой ритм.

— Есть! — раздается голос папы. — Четыре больших термопакета с водой. Аптечка почти не тронутая. Ещё какие-то продукты и вещи.

Миссис Солинс помогает отцу спустить всё это вниз, на землю, где это берем уже мы и переносим в машину, после чего возвращаемся в салон, только меняемся местами. Теперь за рулем находится мать Мэди.

— Несколько миль назад был съезд, можно попробовать проехать через него, — предлагает женщина, разворачиваясь.

— Там только должна быть деревушка, — сообщает папа, — проедем через неё. Выбора нет.

Искренне хочу верить, что мы не едем к очередной гибели, но с каждой милей в это верится сложнее, как и в то… что где-то действительно есть спасение. Пока вокруг только смерть.

Мы без проблем проехали мимо брошенных домов и повстречали лишь двух обычных людей, мимо которых просто проехали. Они не пытались остановить машину, они просто смотрели и выглядело это жутко. Взгляд был какой-то пустой и леденящий душу.

Лица тех двоих остались позади, как ещё один образ, который приживётся в памяти, как заноза. Эти глаза… такие, будто в них уже давно ничего не осталось. Ни надежды, ни страха, ни желания жить. Только пустота. Абсолютная, звенящая.

Мать Мэди вела машину с сосредоточенным, почти каменным лицом. Папа рядом просматривал карту, хотя, как мне показывается, он просто старался занять руки. От усталости у него начали дрожать пальцы.

Я же в руках начинаю теребить пистолет, трогать его и стучать пальцами, что не укрывается от подруги.

— Стреляла из него в кого-нибудь, да?

— Да.

— Убила кого-нибудь? — это Мэди спрашивает совсем тихо с паузой между словами.

— Да, — мой правдивый ответ, да такой, словно мне кислоты в душу плеснули.

Девушка не спрашивает подробности, а я не рассказываю, чтобы лишний раз не вспоминать.

Через несколько часов салон погружается в полнейшую тишину, когда папа вновь садится за руль. Мэди и её мать засыпают, и я тоже поначалу начинаю засыпать, только почти сразу же просыпаюсь.

Тот военный и Мари появляются перед глазами с легкими и кровавыми улыбками. Тот, кого я убила собственной рукой, и та, кого не смогла спасти. Да, понимаю, что это глупо… Винить себя в последнем, ведь Мари уже было не помочь. Девочка в любом случае стала бы безумной, но организму и памяти это не объяснишь.