Книга Грань безумия, страница 92 – Анастасия Пименова

Мгновение, и Мари падает прямо у моих ног.

Воздух вокруг звенит от тишины. Я стою с пистолетом в руке, смотрю на её маленькое тело, всё ещё сжимая рукоять так, будто от этого зависит моя жизнь, и понимаю, что во второй раз так и не выстрелила.

Поднимаю взгляд и замечаю своего отца с поднятой винтовкой. Он её и убил, тем самым, спасая меня.

— Чего ты ждала, Шоу? Она почти укусила тебя, — отец замолкает, когда замечает слезы в моих глазах и идет ко мне.

— Она… обратилась на моих глазах. Она ещё совсем ребенок, пап, — голос обрывается, а колени подгибаются.

Отец успевает подхватить меня, обнимая и успокаивая.

Тело будто ватное.

— Её звали Мари.

Без понятия, сколько мы так стоим, но я отстраняюсь лишь тогда, когда слезы прекращаются.

Папа только сейчас опускает взгляд и смотрит на девочку, а после опускается на колени и закрывает ей глаза.

Не могу поверить, что это реальность. Страшная и жестокая, которая не обходит даже детей.

Кажется, будто внутри всё выжжено. Нет ни сил, ни слов. Только пустота и глухая боль, пульсирующая где-то в груди.

Папа поднимается и берет корзину, которую я оставила на полу.

Он ничего не говорит — потому что и не нужно. Всё сказано тем, что только что произошло.

Мы просто уходим. Без оглядки. Потому что если я посмотрю назад, то не смогу идти вперёд.

Мертвое тело Мари остается навсегда в этом супермаркете рядом со своей матерью. Но её имя навсегда остается в моих мыслях, в моей памяти.

Сейчас я всё больше убеждаюсь в том, что лучше не знать… их имен. Когда это просто незнакомец, то проще.

Отец кладет корзину в тележку, куда также набрал всё необходимое, и мы выходим обратно на улицу, где уже пасмурно. Воздух пропитан сыростью, будто сам мир плачет вместе со мной.

Мы загружаем всё в машину и забираемся обратно внутрь, когда папа вновь с помощью проводов заводит двигатель.

Трогаемся, постепенно уезжая всё дальше.

Теперь у меня и папы осталось на две пули меньше.

Если бы моя рука тогда не дрогнула, и я бы застрелила её с первого раза… Сейчас уже нет смысла об этом думать, но отец прав. Я тоже чуть не оказалась укушенной. Нужно было убить её раньше, но даже понимая это, я бы не смогла.

Если бы она меня укусила, то всё. Это был бы мой конец. И папы. Не знаю, как бы он справился, потеряв меня. Также не знаю, как справилась бы я, если бы с ним случилось нечто подобное.

Едем по городу. Пустые улицы, разбитые витрины, перевёрнутые машины. Кажется, будто время застыло в моменте, когда всё рухнуло. Только наш автомобиль продолжает нарушать тишину, тарахтя старым двигателем и скрипя подвеской на каждой яме.

Я смотрю в окно, пальцами бессознательно сжимая рукоять пистолета. Город мёртв.

Папа молчит. Только сжимает руль сильнее, будто так может удержать нас в безопасности. На лбу выступает пот, хотя в салоне прохладно.

Едем так до тех пор, пока не сворачиваем. Папа резко жмет по тормозам, когда и он, и я видим впереди… перевернутую машину. Военную. Как я поняла, что это именно военный автомобиль? Потому что именно такой заезжал в наш город во время эвакуации. Рядом с машиной оказывается слишком много безумных, и как только они замечают новый источник шума, то тут же несутся в нашу сторону.

— Пап…

— Поедем назад, — он тут же включает заднюю передачу и выжимает педаль газа в пол.