Книга Грань безумия, страница 73 – Анастасия Пименова

Каждый шорох заставляет нас вздрагивать, но мы продолжаем идти, зная, что только так у нас есть шанс выжить.

Отец прикрывает меня, а я осматриваюсь по сторонам, выискивая хоть какую-то возможность выбраться из этого хаоса.

Ни один нормальный автомобиль нам не попадается, только искореженные.

Папа останавливает меня, когда звучит серия выстрелов. Военные обстреливают сверху, прямо из вертолета. Но они попадают и по обычным людям!

Дыхание обрывается, меня в сотый раз бросает в дрожь, и я теряюсь в пространстве.

Папа берет меня за руку и ведет за собой в неизвестном направлении, когда они улетают дальше.

Он стреляет ещё раз, прямо в голову твари, которая вгрызалась в женщину за рулем более-менее уцелевшей машины.

Папа рывком вытаскивает труп женщины, говоря:

— Лезь внутрь.

Я стараюсь не смотреть на мертвую незнакомку, ровесницу моего отца, а делаю, как и говорит родитель.

Мы тут же срываемся с места, оставляя позади толпу безумных, отчаянно пытающихся нас догнать.

— Карта осталась в нашей машине, пап.

— Ничего. Выберемся так.

Он вдавливает педаль газа в пол. Машину потрясывает, но он не сбавляет скорость.

Пожар в одном из зданий заставляет объехать его, проносясь прямо по бывшим пешеходным дорожкам.

Взрыв гремит где-то рядом, и он привлекает всех безумных, которые отвлекаются и меняют траекторию, уносясь в ту сторону, тем самым освобождая нам немного дорогу.

Замечаю среди хаоса женщину, которая бежит вместе с ребенком на руках и забегает внутрь одного из зданий, скрываясь из вида.

Мы проезжаем мимо, когда я чувствую то самое плохое чувство в груди.

Теперь каждый сам по себе.

Минут через пятнадцать выезжаем вновь на шоссе, только с противоположной стороны, где въезжали, усеянным брошенными машинами. Ехать быстро не получается, приходится лавировать между препятствиями. Вижу в зеркале заднего вида, как вдалеке поднимается столб дыма. Город горит.

Канистра с бензином тоже осталась в той машине, и я смотрю, что в этой лишь половина бака. Правда, могло быть и хуже.

Мы едем, не сбавляя скорости, всё дальше удаляясь от города, где чуть не погибли.

Останавливаемся, когда солнце начинает садиться, в отдаленном месте, где даже не видно брошенных машин.

— Нужно найти на ночь что-то более безопасное, — поясняет папа, — но сначала…

Он заглушает двигатель и морщится, после чего отодвигает свое сиденье и тянется к рюкзаку, чтобы достать из него аптечку.

— Что такое? Рана? — кивок. — Где?

Он снимает с себя футболку, и я вижу проткнутый бок с левой стороны. Похоже, там был осколок.

— Чёрт… Пап!

— Не ругайся, милая. Это не так страшно, но нужно обработать.

— Я сделаю.

Он не сопротивляется, отдает мне аптечку.

Мои руки дрожат, пока я достаю перекись водорода и бинты. Рана выглядит ужасно, кровь уже немного свернулась, но вокруг все красное и опухшее.

Я аккуратно промываю рану перекисью, стараясь не причинить ему лишней боли. Ричард морщится, но молчит, только сильнее сжимает зубы.

— Больно? — спрашиваю я, хотя и так вижу.

— Терпимо. Главное, чтобы не загноилось.

Накладываю стерильную повязку, туго забинтовывая его бок. Он помогает мне, придерживая бинт.

— Спасибо, — говорит он, надевая обратно футболку. — Теперь нужно найти место для ночлега. Здесь небезопасно.