Книга Шёпот, страница 74 – Анастасия Пименова

Хлёсткий удар раздаётся снова, и я вижу, как кожа на спине Акселя уже начинает алеть. Он продолжает молчать. Только руки в оковах чуть сильнее напрягаются, словно он держит всё зло в себе, не позволяя ему вырваться.

— А теперь вы все это хотите отнять.

— Нет! — выкрикиваю я, потому что не могу видеть, как капли пота уже смешиваются с алыми каплями крови на спине Акселя. — Оставь его! Мы… мы вообще здесь на при чем… Вы…

— Молчи, Брайс, — вырывается единственное слово у Акселя сквозь стиснутые зубы.

Я дергаюсь, но замолкаю, а Дункан этого даже не замечает.

Он ударяет Акселя ещё раз и обходит, чтобы снова остановиться перед нами. Цепь вновь натягивают.

— Знаете, как мы поступаем с такими, как вы, с погаными крысами, — выделяет последние два слова, — мы их заражаем и смотрим на то, как они обращаются и мучаются. А после облегчаем страдания. Убиваем. Вас ждет то же самое, не сомневайтесь.

После этих слов Дункан разворачивается и уходит, а за ним и остальные, что до этого просто наблюдали с безучастными лицами.

Воздух плотный, почти вязкий от жары, боли и страха. Я слышу, как что-то капает, медленно, с ритмом, будто в такт чужому сердцу. Только потом понимаю: это кровь. Капает с Акселя.

Он не издает ни звука. Стоит всё так же, руки в оковах, спина прямая, но плечи… плечи теперь будто стали тяжелее.

— Зачем ты… — я срываюсь, потому что не понимаю. — Зачем ты провоцировал его?

Аксель поворачивает голову, и его взгляд находит мой.

— Обязательно было всё это? И для чего это липовое имя?

— Даже в плену ты всё также много болтаешь, Брайс, — тяжело выдыхает он, и я понимаю, что ему даже больно просто говорить.

— Даже в плену ты не перестаешь язвить, Андерс.

Мои слова вызывает в нем болезненную усмешку.

Отвожу взгляд, чувствуя, как горло сжимается. Ненавижу, что мне страшно.

После бросаю ещё один взгляд на Акселя. Его спина изрезана, но он держится. Он не сломлен.

— Если они действительно собираются нас заразить… — начинаю я, но Аксель перебивает:

— Не думай об этом. Пока не надо.

— А если времени совсем мало?

Он долго молчит. А потом, с усилием, не поднимая головы, выдыхает:

— Тогда думай, как его использовать. Каждую секунду. Потому что мы выберемся отсюда, Брайс.

Аксель замолкает, как и я.

Молчание становится почти ощутимым, как ещё один груз, свисающий с запястий.

Я опускаю голову, позволяя волосам упасть на лицо. От духоты в висках стучит, губы потрескались.

Люди вокруг продолжают жить своей жизнью, будто нас здесь нет, будто тела, прикованные к столбам, не представляют никакого интереса. Кто-то проходит мимо с мешком за плечами, кто-то спорит вполголоса, кто-то смеётся, и лишь изредка в нашу сторону бросают быстрые, колючие взгляды. Будто мы мусор, угроза, чужаки.

Проходит время. Я уже почти не чувствую пальцев.

Кровь на спине Акселя, кажется, больше не течёт. Раны, хоть и не затянулись, но кровить перестали.

— Я назвался чужим именем не просто так. Не хотел, чтобы этот урод знал настоящее.

Я поднимаю голову, удивлённо смотрю на него.

Аксель говорит тихо, спокойно, почти равнодушно. Но в голосе слышится усталость.

— Почему? — всё, что я успеваю спросить.

— Потому что такие, как он, любят власть. А имя — это уже кусок власти. Я не собирался давать ему даже его, — выдыхает он. — Нам нужно будет выбраться этой ночью.