Книга Шёпот, страница 66 – Анастасия Пименова

Не знаю как, но Ник узнал про него две вещи. Что он спит с ночником и что у него есть дурацкий блокнот с рисунками роботов-кошек. Насчет последнего мы узнали, что он прячет его в своём рюкзаке, за подкладкой.

Я и Ник не торопились, чтобы нас не раскусили раньше времени. Мы сделали фото парочки страниц того блокнота, а потом написали от имени Колина на его страничке, которую Ник взломал:

«Я делаю комиксы про кото-ботов. Хочу, чтобы их показывали по телевизору!»

Вроде бы ничего страшного. Но Колин взбесился. Кричал, что его взломали.

На следующий день кто-то приклеил к его шкафчику табличку:

«Осторожно, робот-киска в ярости».

Это было самым безобидным.

С Эмерсом и Заком оказалось сложнее. Они не такие глупые, как тот же Колин.

Им нужно было подрезать репутацию.

С Эмерсом вышло хуже всего.

Я знала, что Ник никогда не забудет, как Эмерс сжимал ему грудную клетку, когда у него почти закончился воздух. Когда Эмерс только сильнее давил его в землю. Когда ингалятор валялся в нескольких шагах, и никто не дал ему дотянуться.

Ник не говорил об этом вслух. Даже мне. Но я видела, как у него что-то застывает в глазах каждый раз, когда мимо проходил Эмерс.

— Он почти убил меня, — сказал он однажды. Просто. Без эмоций. — Я хочу, чтобы он чувствовал то же самое. Только не физически, а иначе.

Я сначала не поняла, что Николас имеет в виду, пока мальчик не упомянул маму Эмерса, который сам говорил, что она работает в больнице и похоже, Ник это запомнил. Оказалось, что она медсестра в одной из частных клиник, которые входят в сеть, управляемую его отцом.

Я сомневалась в задумке Ника, потому что для меня это было уже через чур… но я также и понимала его, именно поэтому ничего так и не сказала.

Не знаю, что мальчик сказал отцу, но через несколько дней Ник молча протянул мне письмо. Там была копия внутреннего обращения:

«В связи с дисциплинарными нарушениями, сотрудник… освобождается от должности»

И подпись одного из руководителей в больнице.

— Он ведь поймёт, кто это сделал, — тихо сказала я. — Эмерс.

Ник пожал плечами.

— Пусть поймёт. Пусть думает об этом каждый раз, когда будет смотреть на мать, которая теперь осталась безработной.

Это уже казалось не по-детски, а по-настоящему… по-взрослому.

С Заком мы поступили… мягче всего. Почти беззлобно, если сравнивать. Не потому что он заслуживал жалости, нет, он держал меня, когда Тэйт резал мои волосы.

Он очень брезгливый, это я заметила ещё в первый учебный год, а после окончательно подтвердила, когда увидела, что он один раз вытер стул в классе трижды, прежде чем сесть.

В один из дней мы с Ником взяли его кроссовки из раздевалки, те, в которых он бегал. И пока я стояла, смотрела за обстановкой, то Ник положил ему в кроссовки кошачью еду, добавили совсем немного конфетных крошек и влажной земли под стельку. Так, чтобы сразу было незаметно.

Когда Зак вернулся и переобулся, с первого шага даже не понял. А вот после пятого… остановился. Замер. Потом медленно сел на скамейку, разулся и увидел.

Выражение его лица в тот момент… сложно описать. Это была смесь ужаса, отвращения и полной паники.

Он вскрикнул, бросил обувь, и стал яростно вытирать ноги бумажными полотенцами.

Мы с Ником понимали, с Тэйтом шутки плохи. Он был главарём и королём своей банды, и сломать его, значит, одержать небольшую победу.