Книга Шёпот, страница 16 – Анастасия Пименова

Сердце.

Папа тоже лишь кивает и мысленно отмечает что-то про себя. Я знаю его этот взгляд.

Когда Джоэл уходит, то его место занимает Женева. У неё отличная техника, но иногда она тянет с выстрелом, будто ждёт идеального момента. Правда, это не очень хорошо, ведь в реальности такого не будет. Вряд ли какой-нибудь безумный или человек остановятся, если их вежливо попросить это сделать, сказать, что нам нужно сосредоточиться. Если это будет первый, то они вообще никак не среагируют, а если кто-то из последних, то лишь посмеются.

Следующий — Лиам, мой ровесник, то есть ему тоже уже двадцать лет. Самый молчаливый из всей нашей группы, напоминает мне чем-то Роя, того военного, который погиб из-за пули Дакса.

Лиам промахивается дважды. В группе никто не смеётся. Не из вежливости, а из понимания. Все помнят, как это было в начале. Все знают, что одна ошибка в реальности может стать последней.

Один за другим, все проходят тренировку. Мы отрабатываем стрельбу с карабинов, затем только с короткоствольников.

Последними идут тактические пистолеты. На случай, если основное оружие даст сбой, а времени не будет.

Стараюсь попадать только в цели, не тратить зря пути, вспоминая, как было раньше, когда мы с папой ничего толком о этих мутантах и не знали. Отказываюсь думать, каково будет провалиться, когда счёт пойдёт на секунды.

— На сегодня достаточно, — через время сообщает Ричард Брайс. — Можете быть свободны.

Все, как обычно, собираются быстро. У кого-то запланирована уборка, кто-то идёт в медотсек, кому-то ещё предстоит смена на посту. На каком посту? Да, у нас нет связи с внешним миром, но дежурство внутри бункера никто не отменял.

Майки поворачивается ко мне:

— Идём?

Я качаю головой:

— Иди без меня. Догоню.

Он чуть хмурится, но не спрашивает. Просто кивает и исчезает вместе с остальными в коридоре.

Когда за ними закрываются двери, в тренировочной становится удивительно тихо.

Только шум вентиляции и глухое эхо металла.

Я поворачиваюсь и направляюсь к отцу.

Папа тут же поднимает голову и встречается со мной взглядом, улыбается. Смотрит спокойно, без напряжения, будто оценивает не только мою стрельбу, но и состояние.

— Сегодня ты была молодец, милая.

Эти слова, простые и тихие, всё равно будто оседают в груди тяжёлым, но теплым грузом.

— Спасибо, — благодарю его, а после закусывая изнутри губу, когда папа едва хмурится.

— Что-то случилось?

— Я… — голос сбивается, но быстро исправляюсь. — Я переживаю насчет экзамена по рукопашной. Насчёт Акселя. Я тебе уже говорила. Помнишь? — папа выдает кивок. — Я делаю все, что могу, но он будто ждет, когда я ошибусь. Даже не пытается помочь, — хотя я понимаю, что Аксель не обязан этого делать. — И если он захочет, то завалит меня. Просто по тому, что может.

Говорить это вслух тяжело. Не потому что боюсь реакции отца, а потому что это звучит как жалоба. А жаловаться я не привыкла. Тем более… ему.

Родитель молчит чуть дольше обычного. Смотрит внимательно, оценивающе, но не с холодом с какой-то внутренней сосредоточенностью, как будто просчитывает ситуацию.

— Значит, действуй, как я тебя учил, Шоу.

— Нечестно? — выгибаю одну из бровей, а на губах папы появляется легкая улыбка.

— В бою все средства хороши. На экзамене у тебя будет одна цель — уложить его. Никаких ограничений по поводу того, как ты это сделаешь — нет. Помнишь? — теперь моя очередь выдавать кивок. — И хоть я не должен тебе этого говорить, потому что всё ещё хочу, чтобы ты осталась, но… если нужно, значит, выгрызи себе место. Ты сдашь этот экзамен, милая.