Книга Падение, страница 60 – Анастасия Пименова

Парень приближает лицо на дюйм.

Всего на один.

Но этого достаточно, чтобы воздух между нами стал почти невыносимым.

— Не уберу, — тихо бросает, когда я хочу застонать от отчаяния.

Он смотрит прямо на меня, и отчего-то в висках пульсирует.

Делаю резкий рывок, надеясь воспользоваться тем, что он пьян, и вырвать таким образом свою руку, но, чёрт возьми, не получается.

Тогда толкаю его в грудь, следом собираюсь ударить в живот, однако, парень предугадывает моё действие, перехватывая и вторую руку.

Он заводит мне их за спину.

— Сам напросился, — это практически шиплю и бью ногой ему в пах, отчего Аксель кривится, ругается, но не отпускает.

Я пытаюсь отступить, вырваться, понимая, что он двигается быстрее, чем я успеваю понять. Быстрее, чем должен двигаться человек, который пьян. И уж точно быстрее, чем должен двигаться тот, кому я только что врезала пинком туда, где большинство мужчин после такого сгибаются пополам и задумываются о ценности жизни и своего достоинства.

Моя спина резко сталкивается со стеной сзади, почти болезненно, даже воздух выбивает из легких.

— Чёрт… — шиплю, пытаясь ударить его коленом во второй раз и в тоже место.

Правда, Аксель всё также быстр.

Его колено оказывается между моих ног… горячее, тяжёлое и слишком близкое. Оно ставит точку на моём замахе, блокируя любое движение.

Капкан.

Одним точным движением парень лишает меня всех вариантов удара или бегства.

Мои запястья оказываются в его руке, уже только в одной руке, зажатые слишком крепко. Второй рукой упирается в стену возле головы, нависая надо мной.

Снежинки падают с его волос и тают на моей щеке.

Дыхание Акселя касается моего лица. Горячее, пропитанное алкоголем, снегом и чем-то ещё, от чего у меня под кожей пробегают острые разряды.

Воздух между намиломается. Трещит, как натянутый провод под напряжением.

— Убери… свою… чёртову… руку… — выдыхаю я, вытягивая каждую букву, будто металл. Дышу так, словно пробежала марафон.

— Нет, — отвечает он низко, хрипло и опасно близко. — Пока ты не успокоишься.

— Отпусти меня.

— Ты сама полезла драться, Брайс, — Аксель склоняется ещё чуть ниже, так что наши лбы почти сталкиваются.

У меня дёргаются губы, нет, не в улыбке, а в яростной, стальной усмешке.

— Отойди, Аксель.

— Я даже не двинусь, — отвечает он почти шёпотом, и его голос скользит по моей коже. — Пока ты не перестанешь пытаться меня избить.

Я поднимаю взгляд. И он тоже не отводит своего.

Только теперь я не вижу в его глазах того, что было в баре. Не вижу злость или пьяную резкость. Нет. Теперь там нечто другое. Глубокое, жгучее и чертовски опасное.

Меня пугает не то, что он держит меня, прижимает к стене, перекрывает пространство своим телом.

Меня пугает то, что Аксельтак смотрит.

Меня пугает то, что часть меня, маленькая, упрямая, мерзкая часть, отвечает на этот жар таким же.

Он склоняется ещё ниже, так, что между нашими лицами остаются считанные дюймы.

Кажется, меня трясет.

— Перестань так смотреть, — требую, едва шевеля губами.

Я жду.

Жду, что Аксель сейчас спросит "как?", а я не смогу даже нормально объяснить и снова потребую отпустить меня, и всё начнется по новой. Наш спор. Но вместо всего этого я слышу:

— Не выйдет.

Он говорит это так, что у меня внутри всё переворачивается, так, будто Аксель действительно не в состоянии поступить иначе. Будто бы он сражается с чем-то внутри себя… и проигрывает.