Книга Падение, страница 156 – Анастасия Пименова

Лицо Ника опять искажается, но он даже не пытается подобрать другие слова.

— У твоего отца и Рейны получилось бы отговорить остальных от войны с рейдерами, вероятно, назначили бы очередную встречу с Сойером и дальше тот сообщил бы о нас. Твой отец не зная мог подставить нас с тобой, Шоу.

— Замолчи! Даже если бы папа и узнал, он бы сделал всё, чтобы защитить меня! Ты… ты свихнулся! — я отшатываюсь от него так резко, словно получила пощечину, только не по щеке, а по сознанию. — И Джеймс! Ты хотел избавиться и от него тогда, потому что он знал правду. А Аксель? Он же уехал! Почему ты… почему ты убил его? — голос ломается, и в глазах скапливаются слёзы. — Почему?

Конечно, Ник замечает, как именно я задаю последний вопрос. Да, отчасти понимаю, что это глупо спрашивать, ведь он скажет тоже самое, что и до этого.

— Уехал. Да. Только поехал не куда-то, а туда, куда ему не следовало ехать. А дальше последовала чреда совпадений, когда и я оказался в том же месте, что и он. Но я совру, если скажу, что это была единственная причина, — впервые на его губах появляется слабая и секундная улыбка. — Ты думаешь, я не видел, Шоу? Не видел, как он смотрел на тебя?

Лезвие ножа режет мою кожу, так как я сжимаю его слишком сильно. До крови. Больно.

— Аксель смотрел на тебя, — продолжает Ник негромко. — Так же, как смотрел на тебя я. Поэтому я знал этот взгляд лучше, чем кто-либо другой, — его губы едва шевелятся, а голос становится тише ещё на тон. — И я видел, как он наклонился к тебе, как почти тебя поцеловал.

Я замираю.

Ник переводит взгляд в сторону, на правую стену, на затонувший в полу темный плетёный узор, еле различимый в полумраке.

Мой взгляд автоматически следует за его.

— Вот здесь. Здесь он тронул то, что принадлежит мне.

Меня будто ударяет чем-то ледяным.

Грудь сжимает.

Мне становится трудно дышать, трудно думать, трудно даже стоять. Я чувствую, как воздух режет лёгкие, как руки начинают дрожать сильнее, как внутри всё выворачивает от отвращения и страха и какого-то мёртвого, опустошённого ужаса.

— И знаешь, Шоу… — Ник делает совсем короткую паузу, словно выбирает, насколько честным стоит быть. — Это было даже… смешно. Что он думал, будто может претендовать на тебя. Намою Шоу.

— Ты…

У меня даже не хватает подходящих слов, чтобы описать, что именно я о нем сейчас думаю, а Ник смотрит так, будто ожидает понимания.

— Я была так слепа.

— Нет. Нет, Шоу, — Ник вновь делает ещё один шаг навстречу мне. — Ты не была слепа. Я делал то, что должен был. Я делал то, что спасало нас двоих. Всегда. И, Шоу… многое было неизбежно.

— Неизбежно? — я усмехаюсь, но это даже не смех, а рваное дыхание вперемешку со злостью. — Ты слышишь себя? Ты понимаешь, что говоришь? Мы… мы когда-то боролись с Левантом. Вместе. Мы шли против его методов, против того, чтобы ставить одних людей выше других. Мы хотели сохранить мир, хоть какой-то, хоть тоненький, но мир! — я почти кричу. — А что в итоге? Ты стал таким же. Нет… хуже. Ты стал тем, против чего сам боролся, Ник.

— Мир, Шоу, никогда не держится на правильных решениях или красивых словах. Он держится на жертвах. И я выбирал те жертвы, которые мог контролировать. Я не позволю кому бы то ни было забрать тебя у меня. И не позволю тебе погибнуть только потому, что кто-то решил бояться нас.