Книга Падение, страница 142 – Анастасия Пименова

Я так боялась появления монстра, что и не заметила, как всё это время он уже был рядом. Дышал со мной одним воздухом, целовал и обнимал. Он был рядом!

— Это Ник, — впервые признаю, произнося это вслух пустым голосом. — Он действительно хотел убить Сойера, вероятно, чтобы не рисковать. Он послал тебя и Акселя туда, чтобы в случае угрозы и избавиться от вас. Ник убил моего отца, потому что он ему мешал, был против развязывания войны. И Ник убил Акселя. Это был только он.

На последнем предложении голос в очередной раз срывается.

Слова, едва слетают с моих губ, и… меня накрывает.

Я сжимаю пальцы так сильно, что ногти больно впиваются в ладони. Потом хватаюсь за снег рядом. Холод режет кожу, но я только стискиваю сильнее, снег тает, превращается в грязную воду под моими пальцами, повторяя то, что происходит внутри.

— Ник поехал сюда, чтобы… — слова спотыкаются, но я продолжаю, потому что уже нельзя останавливаться. — Подчистить следы. Или убедиться, что ничего не осталось после взрыва… того, что нашла Джин. Ник ведь не мог вернуться раньше. У него… черт… у него просто не получалось. Аксель оказался здесь… — я зажмуриваюсь, — не в то время. В самое дурацкое, никуда не годное время.

Пальцы стискивают мокрый снег ещё сильнее.

— Если бы… если бы он хоть немного задержался. Или наоборот, уехал раньше. Хотя… — воздух вырывается из меня тяжёлым, горьким смехом без звука. — Это всё равно ничего бы не изменило. Ник бы добрался до него. Рано или поздно. Ведь Аксель узнал правду.

Только почему тогда Ник не предпринял попытку избавиться от Акселя раньше? Он был первым, кто узнал о том, что я заражена. Может быть, потому что не знал всей правды? Или, потому что часто бывал за пределами Авалона, где было легко погибнуть? Может быть, Ник просто ждал этого момента.

Да, всё это уже не имеет никакого значения, так как ничего не исправить. Но я всё равно продолжаю копошиться в собственных мыслях.

— Ты был прав, ты и Аксель. Вы говорили, что я закрывала глаза, что не видела. Чёрт возьми, я знала его с самого детства, но не могла рассмотреть то, когда в нем всё изменилось, — мотаю головой в разные стороны. — Нет. Это ложь. Да, я даже сейчас не могу нормально признаться… А правда в том, что я видела, нопредпочитала не видеть.

Меня выворачивает так, что все внутренности пытаются выбраться наружу, потому что внутри им уже нет места. Там тесно, там всё разорвано, там нет ни одного целого куска.

Слова, которые я произнесла вслух вытащили наружу гниющую рану, о существовании которой я знала, но которую не смела трогать. И теперь она разрывается ещё безжалостнее. До конца.

Джеймс встает, и я прослеживаю за этим действием. Его голубые глаза блестят даже в темноте.

— Ты не была слепа, Шоу, — вдруг говорит он тихо, но твёрдо. — Ты… любила его. А порой любовь — это далеко не свет. Это дымка или туман. Он скрывает то, что стоило бы увидеть раньше. Он делает всё мягче, чем есть на самом деле. И опаснее.

Парень протягивает мне руку, которую я нерешительно беру и поднимаюсь.

— Нельзя винить себя за то, что было. Прошлое… — он качает головой, явно подбирая слова, — оно не поддаётся нам. Его не исправить.

Пауза. Он переводит взгляд на яму, на тело Акселя.

— Но будущее… — снова смотрит на меня, и в глазах появляется что-то похожее на решимость, — в нём всё ещё можно что-то изменить. Пока мы живы.