Книга Призрак, страница 133 – Анастасия Пименова

Туннели.

Мысль вспыхивает резко, почти больно, и в голове что-то щёлкает, выстраивая картинку. Как раз то, что я и искала, и думала о том, как попасть сюда. Что ж… похоже я добилась желаемого, только самым хреновым способом из возможных.

Один из мужчин, тех, что мне незнаком, стоит чуть в стороне, не ближе всех, но и не прячется. Лет тридцать с небольшим, может, чуть больше. Короткие тёмные волосы, щетина, взгляд спокойный, оценивающий, без лишней агрессии. Одет аккуратнее остальных, снаряжение сидит на нём так, будто он привык его носить, а не надел впопыхах.

Медленно, настолько, насколько вообще позволяет измученное тело, я поворачиваю голову в сторону, ощущая, как ноет шея и как каждая мышца сопротивляется этому движению, отзываясь тянущей, тупой болью, но я всё равно заставляю себя смотреть.

Блейк.

Он сидит так же, прямо в мутной луже, вода вокруг него тёмная, перемешанная с грязью и кровью, голова опущена, плечи напряжены до предела, как у человека, который удерживает себя в сознании чисто на упрямстве. Маски на лице уже нет, кожа бледная, испачканная, на виске тянется тёмный след, но наушники всё ещё при нём, плотно сидят на ушах. Его руки также, как и мои, связаны за спиной.

Тот, что стоял в стороне отходит и подходит прямо к Блейку, также садясь на корточки, как делал это другой, и тянет руки к его наушникам, что-то нажимая, а после встает и отходит на два шага.

— Ну вот. Я тебе помог. Теперь ты можешь снова слышать, кузен.

Кузен?

Он сказал «кузен»? Слово не сразу укладывается в голове, застревает, царапает, и на короткий миг я даже перестаю чувствовать боль, полностью сосредотачиваясь на этом одном звуке.

Блейк поднимает голову и точно определяет его местоположение, произнося единственное слово, в котором нет ни удивления, ни вопроса:

— Харви.

Харви? Тот самый Харви?

— Давно не виделись, Блейк. С тех пор, как ты меня упрятал в тюрьму.

— Я лишь сказал правду.

Харви странно дергается и наклоняет голову, а его рука на секунду сжимается в кулак, после тут же разжимается обратно.

— Ты свидетельствовал против меня! — он резко подходит к Блейку и тычет пальцем в грудь. — Хотя мог соврать, мы же родственники. Одна кровь и все дела. А из-за тебя меня упекли за решетку на десять сраных лет! Ты был мне, как родной брат…

— Из-за тебя умер человек, Харви.

— Насрать! — он резко повышает голос. — Это ничего не изменило бы. Из-за одной загубленной жизни губить и вторую… в этом вся суть правосудия, да? Впрочем, неважно. Сама судьба распорядилась так, чтобы я вышел.

— Ты не вышел, а воспользовался ситуацией.

Блейк остаётся спокойным настолько, что Харви это злит сильнее, чем любые слова. Он сидит неподвижно, спина прямая, дыхание ровное, и даже теперь, когда Харви мечется перед ним, дёргается, делает резкие, рваные движения, словно его трясёт изнутри, Блейк не отводит головы и не пытается отстраниться, просто слушает.

— Ты всегда был таким, — продолжает он, расхаживая перед Блейком. — Спокойным. Правильным. Чёртовым образцом для подражания. Знаешь, как это бесило?

Блейк слегка поднимает подбородок.

— Ты сам себя погубил, Харви. Не я.

Данные слова — ошибка. Я вижу это по тому, как у Харви дёргается угол рта. Его эмоции бьют через край, и это совсем отличается от первого впечатления, когда я его увидела.