Книга Призрак, страница 110 – Анастасия Пименова

Слёзы катятся по его щекам, смешиваясь с потом и грязью.

— Я правда… пытался, — он смотрит на меня, и в этом взгляде столько отчаянной искренности, что у меня сводит грудь. — Я хотел спастись. И Джакса… тоже. Хоть раз… сделать правильно.

Давлю на рану сильнее, хотя понимаю, что это уже ничего не меняет. Внутри всё кричит, бьётся, отказывается принимать происходящее, но тело действует механически. Мне кажется, если продолжать, то можно обмануть реальность.

— Ты сделал всё, что мог, — сообщаю ему, не зная, верю ли в это сама.

— Нет, но сейчас… — тихая болезненная усмешка, — но сейчас в первые за свою ж… жизнь я не боюсь.

Его губы бледнеют, движения замедляются. Он собирает последние силы, чтобы прошептать:

— Пожалуйста… если сможешь… спаси моего брата. Ладно…?

Я открываю рот, чтобы ответить, сказать что угодно. Например, да, обещаю, всё будет, но слова застревают.

Как я могу такое пообещать, если сама с трудом выживаю? Я вернулась сюда, да. Но лишь за машиной. Ложь. Я хотела вернуться за ними, хоть и понимала, насколько это неправильно. Сейчас не только опасно совершать нечто подобное, но и давать какие-либо обещания.

Однако, я уже ненавижу себя за это, ведь делаю то, о чем наверняка ещё буду жалеть.

Рики смотрит куда-то мимо меня, его взгляд скользит по пустоте, не цепляясь ни за моё лицо, ни за движение рук, ни за происходящее вокруг. Зрачки медленно теряют фокус.

— Я найду его. Клянусь, — через противогаз голос совершенно другой.

Тихий, последний и неровный выдох.

Глаза больше не держат фокус, а его грудь не поднимается.

Я остаюсь сидеть рядом, не сразу осознавая, что время идёт, что ничего не меняется, что он не вернётся. Мои ладони всё ещё прижаты к его животу, и в этом жесте больше отчаяния, чем надежды, потому что какая-то часть меня продолжает цепляться за абсурдную мысль… если я не отпущу, если продолжу держать, Рики может снова вдохнуть. Потом всё же медленно убираю руки. Кровь остаётся на коже, липкая, тёплая, постепенно впитываясь в линии ладоней и в складки пальцев.

Внутри поднимается нечто тёмное и вязкое, оно не взрывается сразу, а собирается плотным комком, обжигающим и тяжёлым. Это не боль.

Злость.

Ненависть.

Холодная, концентрация ярости, от которой перестаёт дрожать тело и становится слишком спокойно.

Те люди сделали это осознанно. Хладнокровно. Они использовали его, использовали других, а потом вычеркнули, как ненужный мусор… людей, детей, всех, кто оказался для них не более чем инструментом.

Сжимаю ключи так сильно, что металл впивается в ладонь, оставляя болезненный след, но, парадокс, я почти не чувствую боли. Она теряется на фоне того, что происходит внутри.

Мне уже не добраться до бункера. Теперь, когда газ распыляют, а я осталась здесь… спасения больше нет. В других местах, уверена, также. Искать брата… Увы, я, как и говорила, реалистка. Я не найду его в таких условиях, возможно, позже, со временем, если выживу.

Уезжать? Ну, уж нет. Пока я не уничтожу этот город к чертям или меня не убьют раньше, я не уеду.

Поднимаюсь рывком и оглядываюсь, смотря на крыши зданий, за которыми простирается лес. Если те люди, как и сказал Рики, отправились в лес по приказу Харви, то какова вероятность того, что они наткнуться на Блейка? Или на его ловушки? Какова вероятность, что Блейк сможет с ними со всеми справиться?